Я велела Луке посадить мальчика на стол, который кухарка застелила чистой тряпицей, и мы начали осматривать ногу мальчика. Володя терпеливо молчал, только пыхтел как недовольный ежик.

Как я и предполагала, кухарка оказалась вполне мирной и даже услужливой. Говорила со мной с уважением. Наверное, первая из всей прислуги в этом доме, не считая Луки.

Я никогда не судила людей до того, пока они не проявляли себя своими словами или поступками. Только после этого делала выводы, как себя вести с тем или иным человеком. Если ко мне были добры, то и я отвечала тем же. Ежели обращались ко мне с неприязнью, то могла и «топор войны» достать.

Мы обмыли ногу мальчика от крови и грязи, и стало видно, что рана не такая страшная: да, глубокая, но не сильно большая. Видимо, ногу повредил только один зубец капкана, а второй просто поцарапал.

— Матушка, вы здесь? — окликнула меня входящая на кухню Софья. — Я за доктором конюха послала, он уже ускакал. Сказала ему как можно быстрее ехать.

— Ты умница, дочка, — похвалила я.

Мы с кухаркой снова начали забинтовывать рану мальчика, потому что через нее так и сочилась кровь.

Софья стояла тут же, Луку я поблагодарила и отпустила.

— А ужин в этом доме сегодня будут подавать?! — вдруг раздался недовольный голос за нашими спинами. — Ты, Авдотья Никитична, совсем ленивая стала! Выгонит тебя барин, будешь знать.

Я даже обернулась на эти повелительные фразы. Кто это посмел тут так нагло вести себя?

В дверях замерла Аннет. Стояла, подперев руки в боки и недовольно кривила красивые губки. Я тут же помрачнела и начала закипать.

Глава 21

— Простите, Анна Гавриловна, я что-то замешкалась сегодня, — тут же затрепыхалась кухарка. — Сейчас быстрехонько соберу вам ужин.

— И для Григория Николаевича не забудь графин с водкой поставить на поднос. Ему надо успокоиться. Он весь на нервах, — продолжила командным тоном Аннет.

Надо же, на нервах он! Просох, что ли от прошлой водки, и совесть проснулась? Решил наконец осознать, что его дети шатаются невесть где, а его любовница совсем распоясалась?

Авдотья засуетилась, быстро начала накладывать в большую супницу жаркое, я же наконец закончила с раной Владимира и подошла к кухарке, которая колдовала над подносом с едой.

— Авдотья, успокойся, — твердо велела я, положив руку ей на запястье, чтобы она прекратила. — Погоди пока.

Я быстро обернулась к любовнице мужа и окинула ее с ног до головы. Да, симпатичная, да, молодая. Но не более того. И что нашел в этой заносчивой выскочке, да еще в такой тощей, мой муж? У нее даже груди не было. Ну да ладно, не мое дело.

Но надо было прямо сейчас поставить нахалку на место.

Как она смеет командовать и приказывать моим слугам, да еще когда я здесь на кухне?

— И чего это ты раскомандовалась в моем доме? — спросила я с вызовом Аннет. — Надо тебе накормить барина, так пойди и возьми сама!

— Это не моя обязанность! — огрызнулась мне в ответ она.

Видимо, эта наглая девица еще не поняла, что все изменилось и в этот дом вернулась хозяйка, которая не позволит «строить» своих слуг и командовать здесь.

— Да неужели? — с угрозой произнесла я, подходя ближе к Анне. Я оказалась выше ее на полголовы, потому взглянула на нее свысока уничижительным взором. — Насколько я помню твоя обязанность — заниматься детьми. По твоему недосмотру Владимир сегодня едва не погиб! Ты в том виновата. А ты вместо этого бегаешь водку требуешь для барина. Не противно?

— Это не ваше дело! — взвизгнула нервно Анна. — Вас не было много лет здесь, и...

— Не смей перебивать меня, когда я говорю! — прорычала я, уже начиная заводиться. Округлив от испуга глаза, девица, видимо, окончательно опешила и замолчала. Я пару раз выдохнула и властно произнесла: — Когда Авдотья освободится, то соберет ужин Григорию Николаевичу. И более не смей давать указания моим слугам!

— Вы... вы... я все расскажу Григорию Николаевичу!

— Расскажи! А теперь пошла вон из моей кухни, нахалка! Знай свое место, пока я тебя сама не выгнала взашей!

Закусив от досады губу, Аннет злобно зыркнула на меня, а потом резко развернулась и вихрем вылетела из кухни. Я же довольно улыбнулась ей вслед.

Пусть привыкает, коза такая. То ли еще будет.

В этот момент на кухне появился один из слуг и сказал:

— Григорий Николаевич распорядились отнести Владимира в его спальню.

— Хорошо, неси. Мы уже закончили, — согласилась я. — И помоги ему снять грязную одежду.

— Я сам могу! Мне не нужны слуги, — выпалил мальчик.

— Владимир, если не хочешь, чтобы я сама тебя раздевала, то пусть тебе поможет... как тебя звать, я забыла? — добавила я, обращаясь к слуге.

— Федор, барыня, — ответил мужчина, широко улыбаясь. — Я бывший денщик барина. Вместе с ним не одну войну прошли.

— И прекрасно, — кивнула я. — Значит, ты умеешь барина и одеть, и раздеть. Потому ты, Владимир, в надежных руках.