— Понятно. А теперь послушайте меня, мои милые. Вы же знаете, что я старше Аннет? Оттого я знаю гораздо больше, чем она, — произнесла я. Конечно, не стала уточнять, что знания людей не зависят от возраста, сейчас надо было просто убедить детей в своих словах. — Так вот. Заявляю вам: никаких леших не существует. И никто вас не заберет. А вы хорошие дети, просто очень любознательные, потому и попадаете во всякие истории. К тому же в доме полно слуг. Я им скажу, чтобы они никого постороннего не пускали в дом ночью. Оттого вам нечего бояться.

— Ты говоришь правду? — тихо спросила Варя, вылезая из-под одеяла.

— Да, — кивнула я.

Уже склоняясь к Владимиру, я хотела поцеловать и его в лоб, но он недовольно дернул головой и не дал себя приласкать.

— А чтобы вы совсем были спокойны, я оставлю вам на ночь зажженную лампу. Только чуть притушу ее свет.

— Но это нельзя! — воспротивился мальчик. — Со светом спят только трусы. Аннет так говорит. А я не трус.

— Не сомневаюсь, Владимир. Ты так мужественно терпел, когда доктор зашивал твою рану, даже не пикнул. Так могут только настоящие храбрецы. Так что лампа может оставаться тут зажженной. Спокойной ночи.

Чуть притушив специальным колесиком керосиновую лампу, я оставила ее на столе зажженной и направилась к двери. И уже уходя, добавила:

— И да, мадемуазель Аннет глупа, раз верит в каких-то леших. Так что в следующий раз можете ее не слушать.

Выйдя из спальни детей, я направилась к своей комнате. На ходу подсчитывала сегодняшние маленькие победы.

Итак, на моей стороне было уже двое слуг: кухарка и Лука. А если удастся вернуть в дом няню близнецов, то еще будет и Ульяна. Еще моя преданная Катюша. Ну вот, почти маленький отряд, который точно против меня не пойдет, даже если Григорий Николаевич прикажет.

Проходя по коридору, я невольно услышала голоса.

— Ты что, так ничего и не сделаешь, Григорий? — раздался звонкий женский голос. — Она унижает меня перед слугами!

— Потерпи, Анна. Она наверняка скоро уедет.

Услышав разговор моего мужа и Аннет, который доносился из приоткрытых дверей его спальни, я чуть затормозила, прислушалась.

Мне надо было понять, как на самом деле относится мой муж к гувернантке и насколько его чувства к ней сильны. От этого будет зависеть моя тактика по его завоеванию и усмирению.

Глава 24

— Потерпи, Анна. Наверняка она скоро уедет, — заявил полковник.

Я напряглась.

Не собиралась я никуда уезжать. Вот еще! Для отъезда требовалось найти доказательства вины моего мужа и заговорщиков, а у меня пока их не было. А возвращаться без них в столицу было смерти подобно.

— Ты мне обещал, что я буду здесь хозяйкой, — продолжала капризно Анна.

— Не припомню такого, — ответил муж. — Я говорил, что слуги будут относиться к тебе как к барыне, только это.

На миг они замолчали, а я невольно замерла у дверей, прислушиваясь. Было интересно, что эти двое говорят про меня. Стало слышно, как полковник ходит по комнате и как скрипит пол под его тяжелыми шагами. Потом он остановился и мне показалась, что Аннет томно выдохнула его имя.

— Нет, не сегодня, Анна. Я устал, — заявил вдруг недовольно муж. — Ступай к себе, пожалуйста.

— Устал? — взвизгнула гневно девушка в ответ. — Это из-за нее? Оттого что она приехала, ты…

— Зинаида тут ни при чем.

— Как же! Я чувствую! Что из-за нее я тебе стала не мила!

— Анна, только давай без истерик. Ты знаешь, я этого не выношу.

Так, понятно, истерик не выносит. Так и запишем. Будем говорить с мужем прямо и спокойно. Так быстрее расположим к себе.

— Я еще и не начала, Григорий! — возмутилась Анна, видимо не поняла, что он сказал на счет истерик только что. Глухая она или дура? — Я вижу, как ты взвинчен и как реагируешь на нее!

— Именно потому что я зол и не в настроении, сегодня я буду спать один.

Надо же! Какой прогресс! То есть одно мое появление в усадьбе, и муж уже не жаждет молодого тела гувернантки. Прекрасно!

— Ты хочешь ее? Так же, как и прежде? Я все вижу, я не слепая! — продолжала истерить Анна.

— Тебе показалось. Она в прошлом, я говорил тебе.

— Но я чувствую, что это не так, Григорий! Ты все еще любишь ее? Так?

— Нет.

— Но ты так смотришь на нее, что...

— Она мне безразлична, Аня.

Да-да, так мы и поверили. Так безразлична, что пожирал меня глазами, когда мы спорили в парадной два часа назад перед слугами. Да, со стороны, конечно, казалось, что полковник просто зол от возмущения. Но я прекрасно видела, как его взор горел таким пламенем, что, не будь в той парадной слуг и наших младших детей, я вполне могла бы опасаться за свою репутацию и телесное спокойствие.

Неудивительно, что у Зинаиды было столько детей. Наверняка все бурные ссоры между супругами кончались интимом. Нутром это чуяла.

— Но, я хочу знать... — попыталась что-то промямлить Анна.

— И прекрати уже этот допрос, Анна! — перебил ее раздраженно Измайлов.