— Именно. Даю вам полчаса, чтобы вы принесли в кабинет все амбарные и хозяйственные книги, по расходам и доходам. И если опоздаете хоть на минуту, вышвырну вас вон из поместья за ваше наглое пьянство! Я ясно выражаюсь, милейший?

— Да куда уж яснее…

Я быстро покинула каморку управляющего и направилась в дом. Заодно прошла по центральной аллее поместья. Она была единственной, которая имела приличный вид. Даже цветники, хотя еще было прохладно, были вычищены, и земля прополота. Явно кто-то ухаживал за аллеей. Надо было выяснить.

Вернувшись в дом, я уточнила у слуг, где мой муж, князь и Аннет. Григорий с Павлом отправились на псарню. Видимо, теперь Измайлов решил показать своих гончих князю. А вот Анна до сих пор не возвращалась. Один из слуг видел, как она уходила два часа назад из дома, но куда она направилась, было непонятно.

Проверив близнецов, которые рвались гулять, я разрешила им сходить к озерцу, но только под присмотром Софьи. И не сильно пачкаться. Это не очень пришлось по душе моей старшей дочери, и она наморщила хорошенький носик.

— Милая, обещаю, это только сегодня, — сказала я ей на ухо. — Завтра я погуляю с ними. Как только найду нового гувернера или няню, это будут их обязанности. Этот вопрос я решу на этой неделе.

После моих слов Софья немного воспряла духом и ушла с братом и сестрой.

Я же, сняв редингот и шляпку, переоделась в домашнее платье. Велела подать мне горячего чаю в кабинет и отправилась ждать прихода управляющего. Шахиня ходила за мной попятам и улеглась на ковре у затопленного камина.

Управляющий опоздал на пять минут, и я уже была недовольна.

Осторожно заходя в кабинет, Никитий Ерофеевич почтительно произнес:

— Извините, Зинаида Аркадьевна. Я чуть замешкался. Но не мог найти две книги из пяти по расходам.

— Может, класть их на место, тогда и искать не придется?

— Да, я так и сделаю. Простите.

— Хорошо. Прощаю на этот раз. Но более не смейте опаздывать к сроку, который я назначаю вам для разговора.

— Слушаюсь.

Я указала рукой на стул напротив. Управляющий мотнул отрицательно головой и почтительно остался стоять рядом со столом, за которым я сидела. Положил все расчетные книги передо мной. Я начала просматривать их и поняла, что быстро всё понять не удастся. А от управляющего так разило перегаром и потом, что оставлять его надолго в кабинете было «смерти подобно». Я вообще не выносила запах пота, а тем более мужского.

— Расскажите мне кратко, как обстоят дела в поместье. Откуда берутся доходы и основные расходы куда идут?

Никитий Ерофеевич подтвердил слова Луки, что в последнее время мы продавали только лошадей, лен да рожь. Но денег едва хватило, чтобы расплатиться по процентам по закладной на дом. Он оказался заложен уже второй год, а проценты по выплатам росли постоянно. Потому Измайлов распорядился в будущем месяце начать валить лес на дальней заимке и продавать его. По словам управляющего, это было выгодно и могло покрыть все убытки от неурожая зерновых и льна.

— Никакой лес мы рубить не будем, — тут же заявила я. — Он растет сотни лет, а сейчас всё распродадим, и после нас хоть потоп? Нет.

— Но как же тогда, барыня? Уже десятого числа новые проценты платить надо, а у нас одни убытки с прошлой недели.

— Я поняла это уже. Но я решу этот вопрос с процентами.

— Ссуду нам более не дадут, — продолжал объяснять управляющий. — У нас даже лесопилка заложена. А в доме даже слуг не хватает.

Это я и так знала. Ведь даже горничная была всего одна — на Софью и Аннет.

— Кстати, Никитий Ерофеевич, с этого дня горничная Софьи будет заниматься и Варенькой, а мадемуазель Аннет — нет.

— Но как же это? Анне Гавриловне это не понравится.

— Меня это не волнует. Она служащая в доме, и прислуга ей не положена. Пусть сама одевается и причесывается. А не нравится — может катится на все четыре стороны. Так и передайте ей. А горничную сегодня же определить только к моим дочерям.

— Слушаюсь.

Это было только начало. И выдворить эту нахалку из поместья я намеревалась как можно быстрее, а точнее — создать ей такие невыносимые условия жизни здесь, чтобы она сама сбежала.

— И еще: в этом месяце экономку Марью Денисовну лишить половины жалования. Я велела ей и служанкам еще вчера вымыть окна в парадной и в парадных комнатах. До сих пор даже не приступали к этому. Потому пусть посидит без денег, чтобы уяснила: мои распоряжения выполняются незамедлительно. И дважды я не повторяю.

— Слушаюсь.

— А теперь оставьте меня. Я просмотрю и изучу все книги и потом задам вам вопросы, если у меня они появятся.

— Хорошо.

— Более не задерживаю вас, Никитий Ерофеевич.

Управляющий вышел, а я погрузилась с головой в изучение статей расходов, желая понять, на что более всего они шли. Надо было решить, как их сокращать. Почерк у управляющего был разборчивый и четкий. Явно записи в книги делал когда бывал трезвым.