В голове Элис зазвучал голос Питера. Мир — не полная система; всегда найдётся исключение. Нельзя объяснить, почему оно существует; нет оснований ожидать, что оно существовало прежде или когда-нибудь возникнет вновь. Мир попросту непознаваем; исключения встречаются постоянно, и единственное, что требовалось для победы над вероятностью, — смотреть.

— Держи крепче, — сказала Элспет. — Уронишь — я тебя убью.

— Боже правый. — Элис прижала растение ближе, не переставая им любоваться. Лепестки были тончайшими, тоньше бумаги, и сквозь них просвечивали узоры, похожие на кружево. — Взрыв Противоречия… — Постепенно до неё дошли все следствия. Они могли не просто покинуть Ад. Они могли изменить всё. Если взять Истинное Противоречие одной из посылок доказательства, истинным можно было сделать что угодно. Покончить с голодом во всём мире, с голодоморами и войнами, как угодно перекроить границы реальности. Стоило лишь вынести Истинное Противоречие отсюда — и они могли сделать всё. — Но тогда ты станешь Богом, Элспет. Сможешь делать что захочешь. Реальность у тебя в руках — просто пластилин…

— Всё равно нужна кровь, — сказала Элспет. — Где, по-твоему, я возьму столько крови?

— Но всё же…

— К тому же в архивах ясно оговорены ограничения, — сказала Элспет. — В мире живых Диалетейя не действует. Чудо она только в Аду; наверху это просто дерево.

Элспет откинулась назад и сложила руки на груди.

— По-моему, единственный полезный способ применить Истинное Противоречие — вернуть его владыке Ада. Именно так Орфей выторговал Эвридику. Музыка Орфея так тронула госпожу Персефону, что она в знак милости подарила ему первую Диалетейю, а Аиду пришлось торговаться, чтобы её вернуть. Видишь ли, Диалетейя слишком могущественна, чтобы выпустить её в мир. Здесь, внизу, нам от неё никакой пользы, зато владыке Смерти она необходима. Поэтому отнеси её в последний круг, к трону на острове на краю света, и отдай добровольно. Истории гласят, что взамен всегда исполняют одно желание. И ты попросишь вернуть тебе жизнь. — Элспет кивнула на Диалетейю. — Так что там тщательно выбирай слова. Шанс будет только один.

Лишь через несколько мгновений Элис поняла, что только что получила инструкции.

Слов не находилось. Элис не с чем было сопоставить эту невозможную щедрость, не было системы отсчёта, которая помогла бы её осмыслить. Она нарушала все правила движения в мире, которым Элис учили: там услуги подчинялись закону сохранения материи. За всяким «дать» непременно следовало «взять».

— Ты просто отдаёшь её мне?

— Ну, не смотри так, будто я тебя обидела.

— Но ты сможешь найти другую?

— Это Диалетейя, дурочка. Диалетейи не на деревьях растут.

Элис не знала, что делать с этим даром. Ни одного подходящего ответа в голову не приходило. Диалетейя вдруг так отяжелела у неё в руках, что Элис охватил нелепый страх: сейчас она швырнёт растение в воду.

Архимед тревожно мяукнул. Элспет почесала ему загривок.

— Тише ты, — пробормотала она. — Я знаю, что делаю.

В глубине Элис шевельнулось подозрение. Наверняка Элспет чего-то хотела. Все всегда чего-то хотели. Маги не делали ничего из доброты — иначе не забрались бы туда, где находились.

Но на лице Элспет не было коварства. Только искреннее, открытое сочувствие. Только доброта.

— Но я этого не заслуживаю. — Элис не заслуживала ни одной оказанной ей милости. Жертва Питера, жертва Градуса, теперь Элспет. Кто я тебе, — задумалась она, — что ты готова на такое ради меня? Сознание перебирало возможные сюжетные схемы: зависимость или благотворительность; мать и дитя; старшая сестра и младшая; наставница и ученица; возлюбленная и любимая. Но не подходила ни одна, ни одна даже близко не описывала эту единственную в своём роде, необъяснимую благодать.

— Элспет, почему…

— Нет никакого «почему», — сказала Элспет. — Тебе не обязательно понимать. Нужно просто принять.

Элис прижалась лицом к Диалетейе, касаясь щеками лепестков. Она пахла иным миром — весенним садом, свежим дождём и птичьим пением. Раньше мир так пах, подумала Элис. Когда-то я постоянно вдыхала этот запах.

— Как бы то ни было, — сказала Элспет, — думаю, найти их не так уж трудно.

— Правда?

— Мы не слишком хорошо понимаем богов, — сказала Элспет. — Но не стоит считать, будто у них те же ограничения, что у смертных. Теоретически царь Яма властвует над всеми своими владениями. Не думаю, что он позволил бы такой вещи, как Истинное Противоречие, валяться без присмотра просто по небрежности. Не думаю, что богам вообще свойственна небрежность.

— Значит, по-твоему, он намеренно её здесь оставил.

— Правила — это так скучно, — сказала Элспет. — Бесконечность тоже. Нельзя вечно слоняться по замкнутой системе: возможности когда-нибудь закончатся. Вот я и думаю, что порой богам хочется поиграть. Просто, чёрт побери, ради забавы.