Элис взяла одеяло и накинула на плечи. От него мерзко разило одновременно нафталином и плесенью, но ничего столь утешительного она не нюхала уже целую вечность. Элис плотно завернулась и прижала края к лицу. Запах напоминал о гостевых комнатах и бабушках с дедушками. Надышаться им она не могла.

Элспет смотрела, как она укладывается на доски. Потом как бы между прочим спросила:

— Кстати, а где Питер?

Элис замялась, подбирая объяснение. А потом разрыдалась.

— Ох, дорогая. — Элспет пошарила в кармане и протянула ей засаленный, весь в пятнах платок. Элис взяла его и промокнула глаза. Это было ужасно: слёзы никак не желали останавливаться. Элис не собиралась плакать. Она даже не собиралась грустить. Но в этот миг словно щёлкнул выключатель, оболочка оцепенелого безразличия раскололась, и всё накопившееся горе прорвалось сквозь шлюзы.

— Прошу прощения, — сказала Элспет.

— Ничего.

— Что случилось?

Элис хотела ответить, но едва открыла рот, как её накрыла непреодолимая усталость. Она не хотела всё пересказывать. Не могла облечь это в слова. Она чувствовала себя такой хрупкой, что вот-вот сломается, и стоило заново описать последние минуты в ловушке, как она могла рассыпаться. Элис сумела лишь покачать головой.

— Понимаю, — сказала Элспет.

Оставалось лишь дать слезам иссякнуть, покориться судорогам и содроганиям, пока потоп не схлынул, пока не вышли вся мокрота и сопли, пока наконец Элис не смогла вдохнуть без нового воя.

— Он решил, что остаться должна я. — Пальцы Элис сжались в кулаки. — Даже не спросил — просто решил, — а потом я оказалась снаружи, а он исчез.

— Ну конечно.

— Что это значит?

— Но ты наверняка знала. — Элспет посмотрела на неё с глубокой жалостью. — Он был в тебя влюблён.

Элис пришли в голову два противоречащих друг другу утверждения. Она не могла решить, какое звучит правдоподобнее, и произнесла оба:

— Этого не может быть.

А следом:

— Но я не знала.

— Значит, ты слепая, — сказала Элспет. — У него всё было на лице написано. У тебя тоже.

Элис рассудила, что Элспет, вероятно, права. Если задуматься, какая-то малая её часть и сама это подозревала. Только Элис не знала, что делать с этим знанием. Хотелось вырезать его из груди, оставить где-нибудь ещё — пылающим, дрожащим, — может быть, запереть в ящике, лишь бы оно оставило её в покое.

— Но когда ты нас встретила, мы ссорились, — сказала Элис. — Он меня ненавидел.

— Какая разница. Так это даже легче было заметить.

— Но он ничего не сказал. — Элис шмыгнула носом и плотнее запахнула одеяло на плечах. — Хоть бы он просто сказал.

Элспет покачала головой и печально улыбнулась.

— Маги, — вздохнула она. — Все мы дураки.

ЭЛИС СПАЛА. КАК ЖЕ СЛАДОК БЫЛ ЭТОТ СОН — короткий, без сновидений, легко накативший и унесший время. Проснувшись, она обнаружила, что Элспет пристально на неё смотрит — с напряжённым, задумчивым лицом. Пальцы Элспет без конца постукивали по ноге. Губы подёргивались, словно не могли решить, сложиться им в улыбку или в гримасу.

Элис села.

— Что такое?

— Я пытаюсь решить, помогать ли тебе.

— А. Что ж, скажи, если от меня понадобятся какие-нибудь исходные данные.

Элспет не ответила.

Элис сложила руки на коленях и принялась смотреть, как рябит вода. Она чувствовала себя нашкодившим ребёнком, которого посадили в угол. Казалось, её взвешивают, только Элис не понимала зачем.

Наконец Элспет вздохнула.

— Я была с тобой не до конца честна.

— И это более чем справедливо.

— Нет, смотри. — Из-под вёсел Элспет вытащила сумку. Опустила внутрь руку, на миг замешкалась, а потом что-то достала и вложила Элис в ладони. — Вот.

Элис сразу поняла, что перед ней.

Диалетейя. Элис отогнула ткань и увидела самое необычное растение в своей жизни — двуликий цветок Януса: с одной стороны семь лепестков красно-оранжевого цвета восходящего солнца, с другой, на обороте, — второй венчик из семи лепестков той же формы, голубовато-белых, как заходящая луна. Одновременно яркий и мертвенный; тёплый и холодный. Гранатовое деревце, вызывающе растущее в краю мёртвых. Истинное Противоречие — то, чего быть не могло.

— Я нашла её незадолго до нашей встречи, — сказала Элспет. — Крипке охотились не за вами. Надо было вам рассказать. Это мне они наступали на пятки. Им была нужна я.

Элис поворачивала Истинное Противоречие в руках, восхищаясь яркими оттенками стеблей и тычинок, нежными крошечными бутонами, показавшимися на концах ветвей. Какое облегчение — после многих недель серого и чёрного увидеть такие цвета. До сих пор однообразие нарушала лишь ослепительная краснота крови, но теперь наконец появилась зелень.

— Где она росла?

— В трещине между двумя валунами на берегу Леты. Можешь себе представить? Ни фанфар, ни ведьминых кругов. Просто росла себе там — невозможная, ничем не выдающая своего присутствия. Я бы вообще прошла мимо, если бы не искала место для причала.