— Но так быть не обязано! — Гертруда ударила ладонями по столу. — Почему мы принимаем круги Ада как должное? Почему нас так устраивает наше положение? Неужели вы не понимаете: если Бог ещё не умер, мы должны убить Бога. Мы должны перестроить Ад по собственному вкусу. Должны превратить Дит в наш рай.

— Почему она здесь? — потребовал ответа у председателя профессор Бент. — К моей диссертации это не имеет никакого отношения.

— Практическая значимость имеет к диссертации самое прямое отношение, — сказала Гертруда. — Зачем выпускать работу, если не знаешь, чего хочешь ею добиться?

— Мы собрались обсуждать методологию, — сказал председатель. — Не метафизику.

— Будто эту работу вообще примут, — заметила Тень с моноклем. — Мы ещё даже не дошли до сомнительной автобиографии…

— Следите, кого называете сомнительным, — сказал профессор Бент.

— Вы всерьёз считаете, что стоило тратить двенадцать страниц на рассказ о том, как семья вашей жены отказалась платить за свадьбу?

— Всяко лучше вашей попытки на прошлой неделе, — сказал профессор Бент. — Сплошные уродства и кровища…

— Подробности имеют значение.

— Ну разумеется, если вы пишете беллетристику…

Всё обострилось мгновенно. Только что профессор Бент и Тень с моноклем перекрикивались через стол — и вот уже сцепились прямо на нём. Половина Теней поднялась, чтобы вступить в драку. Остальные откинулись на спинки стульев, скрестили руки и нахмурились. Элис смотрела, разинув рот. Её захлестнула глубокая жалость. Им было так важно, они спорили с такой яростью — неужели не понимали, что всё это ничего не значит, даже малейшего следа не оставляет в космическом масштабе и что глупее способа провести вечность просто не придумать?

— Довольна? — Градус выглядел как объевшийся сметаны кот. — Это то, чего ты ждала?

Но Элис не представляла, какую победу он, по его мнению, одержал.

— Смотрите! — закричал кто-то. — Смотрите!

ВСЕ ЛИЦА ПОВЕРНУЛИСЬ К ОКНУ.

В небе появились огни. Элис приняла их за звёзды — созвездия мигающих вспышек, которые поначалу казались бесконечно далёкими, но подлетали всё ближе и ближе, пока она не увидела: это вовсе не звёзды, а хлопья раскалённого пепла. Повсюду, куда они падали, вспыхивал огонь. Торговцы заметались с циновками, пытаясь задушить пламя. Но было слишком поздно, и Элис услышала вой: целые стопы бумаги обращались в дым. Женщина, вычитывавшая рукопись, с пылающей головой носилась кругами и визжала, прижимая к груди справочник Странка и Уайта.

Стулья заскрежетали: Тени вскочили. Торопясь выбраться за дверь, они расталкивали друг друга и Элис. Она в недоумении смотрела им вслед. Через несколько мгновений Элис увидела их из окна — они бежали к огню, размахивая руками, словно мельничными крыльями.

— Ох! — Элис бросилась вперёд, но через несколько шагов остановилась, не зная, может ли вообще что-то сделать. — Ох… остановите их кто-нибудь!

Но она ошибочно приняла крики за вопли муки. Тени были в восторге. Они бежали к огню, как дети босиком мчатся в океан. Спешили на базар не затем, чтобы спасти товарищей или уберечь припасы, а чтобы присоединиться к веселью.

Они загорались так же быстро, как высохшие листья. Элис не могла оторвать глаз от пылающих лиц. С детства она страшно боялась огня. Казнь на костре всегда представлялась ей самой ужасной смертью. Пузырящийся жир, превращение плоти в уголь — всё это приводило её в ужас. Но души Дита не обугливались. Кожа не сползала со щёк, даже когда шипела. Под пламенем она оставалась гладкой, нетронутой. Огонь здесь не причинял необратимого вреда. Явной была одна лишь боль.

— Перестань кричать, — сказал Градус.

Элис и не понимала, что кричит. Она коснулась шеи; горло охрипло. Рука дрожала.

— Ох, зачем…

— Сами мы добыть огонь не можем, — сказал Градус. — Никто не знает почему, но это единственное, чего Ад нам не даёт. Поэтому, когда огонь падает с неба, мы очень радуемся. Не беспокойся, он не может им навредить. Это лишь воспоминание.

У берега поднялся гвалт. Огромное тело проломило городские стены, разметав мраморные фундаменты. Что-то завывающее и громыхающее, слишком громадное, чтобы охватить взглядом целиком. Элис воспринимала лишь отдельные черты. Тяжёлые шаги. Неуклюжая поступь исполина. У зверя было три головы. Тени закричали в один голос:

— Цербер!

Они хлынули вперёд. Элис не понимала, зачем приближаться к зверю, однако Тени протягивали руки и самозабвенно ими махали. Не задумываясь, она потянулась к Градусу, но пальцы встретили лишь холодный воздух.

— Они не боятся?

— Боятся? Цербер — самое увлекательное событие в здешней жизни. — Градус выглядел ужасно довольным собой. — Мы надеемся, что он нас растопчет. Умоляем разорвать нас на куски.

— Зачем?

— Потому что это интересно, — сказал Градус. — Боль интересна, а выдержать можно что угодно, пока это интересно.

— Но как?..