Кейдж тонко улыбнулся.

— Разве?

— Это, мать твою, ещё что должно означать? — сказал я, вскакивая на ноги, словно дракон, готовый защищать своё логово.

— Это значит, что Пендрагон сама решит, кто она для тебя, а кто нет. Это не значит, что я отказался от всех своих притязаний, — сказал Кейдж, улыбаясь так, что мне это совсем не понравилось.

— Это, чёрт возьми, что должно означать? — прорычал я.

Кейдж поднялся на ноги и слегка толкнул меня ладонью в грудь. Достаточно, чтобы предупредить. Недостаточно, чтобы по-настоящему вывести меня из себя.

— Расслабься, Дракхарроу. Я не хочу присоединяться к вашему маленькому трио.

— Нет никакого трио, — выпалил я, не успев подумать. — Есть только мы двое. Я и Пендрагон. Навсегда.

Кейдж приподнял бровь.

— Правда? Любопытно.

Я отвёл взгляд, внезапно почувствовав себя немного неловко.

— Ладно. Я пойду к Родригесу.

— Хорошее решение, Дракончик.

Я уже направился к двери, когда Кейдж снова заговорил.

— И, Дракхарроу?

Я остановился.

— Что?

— Если однажды ты совсем потеряешь контроль над своим драконом, сделай так, чтобы пострадала не она. Мне бы не хотелось быть тем, кому придётся тебя убить.

Он встретился со мной взглядом.

Я коротко кивнул.

— Поверь мне, Танака, если до этого дойдёт, я, мать твою, сам буду умолять тебя это сделать.

Глава 16

Я до сих пор не мог поверить, что делаю это. Пендрагон меня убьёт. И, если честно, после всего, что мы с ней сделали, она, вероятно, будет совершенно права.

Родригес обращался со всеми нами, как с шахматными фигурами. Но это не отменяло того факта, что мы с Кейджем сами решили вести себя, как пешки. Родригес облажался, это правда, но он всё ещё оставался единственным человеком, который, возможно, понимал, что со мной происходит. Так что да. Я делал это.

Коридор, ведущий к его кабинету, был пуст. Занятия на сегодня уже закончились. Ужин, наверное, уже был в самом разгаре. Я остановился перед дверью и постучал костяшками пальцев, надеясь, что он ещё здесь. Я знал, что у него есть жильё в Вейлмаре, но добираться туда было дольше. И ещё я знал, что половину ночей он проводил, спя прямо за своим столом.

Ответа не последовало. Я постучал снова.

Послышался грохот. Затем звон разбившегося стекла.

— Родригес? — позвал я. — Я знаю, что вы там. Мне нужно с вами поговорить.

Из-за двери донеслось приглушённое ругательство:

— Чёрт.

Закатив глаза, я повернул дверную ручку. На пороге я замер. В кабинете царил беспорядок. Если Родригес пытался скрыть, что фактически живёт в академии половину времени, то справлялся с этим из рук вон плохо. Книги и одежда были разбросаны по полу. Стол был завален пергаментами и пустыми бутылками. Рядом с ним на коленях стоял Родригес, собирая осколки разбитой бутылки.

По ковру растекалась мерцающая красная жидкость. Мне хватило секунды, чтобы узнать запах. Багровая Амброзия. Ликёр с наркотическим эффектом. Дорогой. Богатые высококровные нередко пили его ради удовольствия. Я знал, что Тео и Виша время от времени наслаждались его действием. Но на сквернорождённых он действовал гораздо сильнее. Амброзия могла полностью расплести разум сквернорождённого.

— Серьёзно? — воскликнул я. — Вы пьёте эту дрянь?

Родригес поднял взгляд. Его глаза были налиты кровью. Скулы заострились сильнее, чем когда-либо. Рубашка была расстёгнута наполовину, а тёмные волосы выглядели так, будто он не расчёсывал их несколько дней.

— Ну надо же, — сказал он, слегка заплетаясь языком. — Принц высококровных вернулся.

Я вошёл внутрь и закрыл за собой дверь.

— Кто ещё видел вас в таком состоянии? Чёрт возьми, Родригес. Теперь школой управляет Реган, а вы вытворяете такое? Вы хотите, чтобы вас уволили?

Он рассмеялся.

— Это ведь лишь вопрос времени, не так ли? Я всегда смогу найти своё истинное призвание.

Он оттянул ворот рубашки, открывая шею, и я застыл.

— Чёрт, — прошипел я. — Да вы издеваетесь.

Следы от укусов. Всё ещё заживали.

— Они... — Я прочистил горло. — Они?..

— Ларисса была достаточно любезна, чтобы не обращать меня в раба крови, — сухо сказал Родригес. — Она лишь сделала несколько глотков.

— Я, мать её, убью её.

Я сжал кулаки. Девчонка была в моём Доме, а значит, была моей ответственностью.

— Когда это произошло?

Родригес махнул рукой и снова опустился на пятки. Вид у него был измученный. Он уже перестал пытаться собрать осколки бутылки.

— Не утруждайся. Всё это ведь часть новой Программы поощрения доноров крови. Или, как я предпочитаю её называть, ППК.

Я моргнул.

— Пэ... что?

— ППК, — повторил он, отчётливо произнеся каждую букву. — Правда, звучит замечательно?

— Не сказал бы.

Он что, совсем, мать его, рассудок потерял?