Как только дверь общей комнаты закрылась, я развернулся и быстро зашагал по коридору. Мои чувства всё ещё гудели, обострённые кровью, которую я пролил. Я переломил того сквернорождённого мальчишку, как сухую ветку, Лохлана, как там его звали. Мне было плевать, кто он такой, что он такое. Он прикоснулся к Пендрагон. Угрожал ей. Этого оказалось достаточно. Перед глазами всё стало красным.

Я на мгновение закрыл глаза, пытаясь дышать. Заставляя себя успокоиться. Но в последнее время это было не так просто. Эта красная пелена всегда была со мной, на задворках моего сознания. За глазами, словно кровавая завеса. Рябь чешуи всегда была прямо под моей кожей. Дракон расхаживал внутри меня.

По правде говоря, я даже не мог вспомнить тот момент, когда сделал это. Не отчётливо. Я мог вспомнить ощущение, пусть и не звук, ломающихся костей и сухожилий. Это, мать его, было чертовски приятно. Потом Пендрагон выкрикнула моё имя, велела мне остановиться. И я остановился, хвала Кровавой Деве, я остановился. Я остановился на самой грани того, чтобы снова убить, вырвать горло той сквернорождённой девушке. Но в следующий раз? И в тот, что будет после? Услышу ли я вообще Пендрагон, когда она позовёт меня? Когда будет умолять меня остановиться?

Я резко остановился посреди коридора. Закрыв глаза, я заставил себя представить, что в моих руках горло Пендрагон. Что, если в следующий раз, когда я окажусь рядом с ней, когда она снова будет обнажённой и беззащитной возле меня, я потеряю над собой контроль? Может ли это случиться? Смогу ли я сделать такое? Да и знаю ли я сейчас самого себя достаточно хорошо, чтобы ответить на эти вопросы?

Я снова пошёл. То, что я сделал со сквернорождённым мальчишкой, я сделал ради неё. Всё, что я сделал до сих пор, ну, почти всё, я сделал ради неё. Это было другое. Я пытался убедить себя в этом, но, чёрт возьми, именно такую ложь сказал бы Маркус.

Правда заключалась в том, что в первый раз, когда я пил кровь Пендрагон, она этого даже не хотела. Я говорил себе, что наша связь делает это правильным, что её кровь по праву принадлежит мне. Что она сама по праву принадлежит мне. Я говорил себе именно то, что хотел услышать, чтобы спокойно спать по ночам. Я до сих пор помнил её вкус, каким ярким и сладким он был в тот первый раз. Помнил, какой она была, как вырывалась из моих рук. Как я прижал её, удерживал неподвижно. Как в тот миг, когда её кровь коснулась моего языка, я едва не ослеп от нахлынувшего ощущения. На вкус она была так же хороша, как ощущалась. Как пламя и бунт. Как чистое неповиновение. Как нечто, что я уже никогда не смогу отпустить.

Тогда осознание того, что она ненавидела это, ненавидела меня, лишь делало всё лучше. Слаще. Горячее. Теперь меня от этого тошнило. Неважно, насколько хорошо это тогда ощущалось, всё это осталось в прошлом. Я хотел, чтобы Пендрагон хотела меня. То, какой она была тогда, когда сопротивлялась мне, было больным.

Я хотел её такой, какой она была сейчас. Готовой, сопротивляющейся, но отдающейся. Позволяющей мне брать, но берущей в ответ. Всё такой же непокорной, всё такой же упрямой, всё таким же чистым пламенем под моими руками и губами. Но таким пламенем, которое горит, не уничтожая полностью всё, к чему прикасается. Потому что теперь я знал наверняка одно: я не хотел уничтожить Пендрагон. Я скорее уничтожил бы самого себя, чем причинил ей боль.

Именно поэтому я сейчас стоял в коридоре перед башней Дома Авари. Мне нужна была помощь, а мест, куда я мог обратиться за ней, было немного. Я ненавидел это. Ненавидел нуждаться в помощи. Ненавидел, что мне приходится просить её именно у него. Но другая возможность была намного, намного хуже.

Поэтому я вежливо постучал в дверь, словно гость, которого Дом Авари пригласил на ужин. И улыбнулся, когда дверь открыл сквернорождённый парень из Дома Авари, всё ещё смеявшийся над разговором, который только что вёл. Я проигнорировал то, как у него буквально отвисла челюсть, когда он меня узнал.

— Блейк Дракхарроу к Кейджу Танаке, — объявил я. — Если ваш лидер Дома может меня принять.

Студент продолжал таращиться, застыв на месте. Я подождал секунду. Потом ещё одну.

— Как можно скорее, — резко бросил я.

Это заставило его поспешно убежать. Должно быть, второкурсник. Через несколько минут дверь снова открылась. На этот раз на пороге стояла высококровная с коротко остриженными волосами и кольцом в носу.

— Я Эви, — представилась она. — Я заместительница лидера Дома. Я провожу вас в его комнаты.

Хвала Кровавой Деве, эта девушка хотя бы понимала, что делает.

Я последовал за ней в общую комнату, стараясь сделать вид, будто никогда раньше её не видел. Поднялся вслед за ней по винтовой лестнице, делая вид, что не узнаю дверь Пендрагон, мимо которой мы прошли. Когда мы остановились перед дверью больше остальных, украшенной серебряной луной, сверкавшей жемчугом, я понял, что мы пришли.

Заместительница Кейджа один раз постучала и отступила назад.

— Он вас ждёт. Я буду снаружи.