Она умерла, крича в одиночестве под столом. Её крик длился всего мгновение, прежде чем оборвался, когда пламя накрыло её целиком, расплавляя её, словно жир, стекающий с жарящегося мяса.

А Виктор?

Его уже не было.

— Святая Матерь Крови, — выдохнул рядом со мной чей-то голос.

Я обернулась. Рядом стоял секретарь Реган с арбалетом в руках. Его глаза были широко раскрыты от потрясения. На мгновение он даже направил оружие на Никсариса. Затем глаза дракона сузились, и в следующую долю секунды арбалет с грохотом упал на пол.

—Я не стану уничтожать его, — почти лениво сказал Никсарис.— Лишь потому, что он слишком близко к тебе. Можешь передать ему, что я пощадил его.

Я прочистила горло.

—Не буду, если ты не против. Не думаю, что он правильно это воспримет.

— Как пожелаешь.

— Флоренс! — Медра схватила меня за руки. Она подняла ладонь и коснулась моей щеки, напомнив мне маму. — Ты в порядке?

Я уже хотела кивнуть, но Никсарис перебил меня.

—Тебе повезло. Твой разум восстановится. Твоё тело тоже.

— Никсарис... — Я снова прочистила горло, чувствуя вкус дыма и пепла. — Никсарис говорит, что я поправлюсь. Где Виктор?

Мы с Медрой одновременно посмотрели туда, где Реган вышла из-за книжного шкафа. Следом за ней появился Кейдж. Он настороженно смотрел на Никсариса.

—Мне это наскучило. — Никсарис взмахнул крыльями, и комнату наполнил гул мощных порывов ветра.

Реган вскрикнула, закрывая лицо руками, когда пепел от стола взметнулся в воздух. Огромная, похожая на ящерицу морда Никсариса протиснулась в разрушенный кабинет. Я задрожала, глядя на него. Его пасть раскрылась, а дыхание всё ещё клубилось дымом и жаром. Затем он опустил голову ниже, и передо мной остались только полуночно-чёрная чешуя и глаза цвета расплавленного янтаря.

—Это затянулось слишком надолго, — прорычал дракон в моём сознании.— Можно лишь какое-то время избегать неизбежного. Моё терпение иссякло. Теперь ты пойдёшь ко мне.

Я застыла. Жар его пламени всё ещё держался на моей коже, а запах обугленного дерева, сгоревшего пергамента и расплавленной плоти всё ещё наполнял комнату. Рядом молча стояла Медра, просто наблюдая. Никсарис сказал своё слово. Где-то глубоко внутри я понимала, что у меня нет выбора, кроме как подчиниться. Я глубоко вдохнула и направилась к окну. Подошвы моих туфель хрустели по осколкам разбитого стекла. Мир снаружи состоял из чешуи и крыльев. Мир снаружи был моим будущим.

—Выше, — тихо произнёс Никсарис без злости.— Садись.

Мои колени дрожали, но я сделала шаг вперёд. Потом ещё один.

Никсарис цеплялся за башню, словно высеченная из камня горгулья, вонзив когти в камень. Он повернул голову, открывая мне основание своей шеи и огромную лопатку.

Я отшатнулась, сердце сбилось с ритма.

—Я не могу. Пожалуйста. Я упаду.

— Ты не упадёшь, — нетерпеливо прорычал он.— Смертные и ваш бесконечный страх падения. Уверяю тебя, с тобой ничего не случится. Теперь ты моя всадница. Поднимайся, птенец, и стань той всадницей, которой, как ты сама знаешь, тебе суждено стать.

Я подняла глаза, встречаясь с его взглядом. Это мгновение принадлежало только нам.

—Я иду, — прошептала я ему мысленно.

Он издал низкий рокот, звук удовлетворения, глубокий и собственнический. Я почувствовала, как эта дрожь отозвалась в моей груди, эхом второго сердцебиения. Я протянула руку и коснулась его блестящей чёрной чешуи. Он был горячим, каким и должно быть существо воздуха и пламени, но не настолько, чтобы это невозможно было вынести. Я забралась наверх. Одной рукой как можно осторожнее ухватилась за край чешуи, другой вцепилась в гребень его плеча. И вот я уже лежала, прижавшись к нему всем телом, уткнувшись лицом в перекатывающуюся под чешуёй мускулатуру.

Ветер усилился. Никсарис оттолкнулся от камня. Его крылья широко расправились. И вместе мы взмыли в небо.

Глава 15

Девушка-дворф, Дани, не сказала ни слова, когда я оставил её у двери общей комнаты первого курса. Она лишь, спотыкаясь, переступила порог, всё ещё судорожно прижимая руками разорванный лиф своего платья, покачиваясь так, словно не была уверена, где находится и какой сегодня день. Её глаза были широко раскрыты. Слишком пустые.

Я слишком хорошо понимал почему. Она всё ещё оставалась пойманной в паутину чужой воли.

Не чьей-то одной, а сразу нескольких. Я насчитал на её шее три отчётливые пары следов от укусов, ни свежих, ни заживающих. Для этого могла быть только одна причина: она была не рабыней крови одного высококровного, её передавали друг другу, словно общую чашу на каком-то чудовищном пиршестве. Её тело расплачивалось за это. Более медленным заживлением, неисчезающими следами, дезориентацией. Она не заслуживала такого дерьма. Никто не заслуживал.

Я мысленно сделал пометку отправить целителя Дома Дракхарроу в башню первого курса, чтобы позже той ночью он её осмотрел. А если Дани не окажется там, когда целитель придёт, я займусь этим лично.