— Пендрагон, — прошипел он дрожащим, сорванным голосом. — Если ты не перестанешь... о, чёрт.

Его рука замерла в моих волосах, но я не остановилась. Свободной рукой он вцепился в кровать позади себя, всё его тело было напряжено и дрожало. Мышцы его бёдер подрагивали от усилия сдерживать себя.

Я почувствовала тот момент, когда он начал терять контроль. Его низкий стон. То, как выгнулись его бёдра. Как отчаянно его рука сжалась в моих волосах. Он кончил с хриплым криком, его тело содрогнулось, а бёдра резко дёрнулись. Я проглотила всё до последней капли, принимая его так же, как он пил мою кровь, словно изголодавшаяся женщина.

Когда он наконец открыл глаз и посмотрел на меня сверху вниз, выражение его лица заставило у меня перехватить дыхание. Чистое. Благоговейное. Я остановила себя прежде, чем успела слишком глубоко задуматься над тем, что означает этот взгляд. Вместо этого я вытерла уголок рта тыльной стороной ладони и медленно поднялась на ноги. Блейк поймал меня за запястье и одним быстрым движением притянул к себе на колени. Его сильные руки сомкнулись вокруг меня, крепко удерживая.

Это было... хорошо.

Это было... правильно.

Я прислонилась к нему. Он прижался своим лбом к моему, всё ещё тяжело дыша.

— Чёрт, Пендрагон. Это было...

Я улыбнулась, убирая влажные серебристые волосы с его лба.

— Хорошо, — прошептала я.

— «Хорошо» даже близко не описывает то, что это было.

Блейк обхватил меня за талию и одним движением снова опрокинул на кровать, прежде чем я успела хотя бы попытаться его остановить, хотя я бы и не стала. На мгновение он отстранился, глядя на меня сверху вниз. Один его взгляд был подобен пламени.

— Ты вообще понимаешь, насколько ты совершенна? — произнёс он тихим, почти благоговейным голосом.

Я неловко поёжилась от этого комплимента, протягивая к нему руки.

— Иди сюда, Чёрный Принц, — прошептала я.

Он рассмеялся, но затем его лицо стало серьёзным.

— Я серьёзно, Пендрагон. Для меня в тебе нет ничего несовершенного. Ни снаружи, ни внутри. Ничто из того, что ты можешь сделать, никогда не заставит меня убежать, никогда не заставит меня отвернуться.

Я вспомнила, как он видел, что я избивала Лариссу, и невольно поморщилась.

Он коснулся моей щеки.

— Нет, — прошептал он, словно прочитав мои мысли. — Даже это. Позволь мне увидеть тебя всю, даже твою тьму. Позволь мне быть тем, кто никогда, никогда не отвернётся. Я дорожу тобой. Всей тобой. И тьмой, и светом. — Он тихо усмехнулся. — Хотя, возможно, тьмой чуть больше.

Но под покровом смеха в его голосе звучала печаль, которая мне совсем не нравилась.

— Блейк.

Он уже снова начал двигаться. Его губы нашли мои, а руки блуждали по всему моему телу: по груди, вниз по бокам, вдоль изгибов моих бёдер. Его член прижимался к моему бедру — горячий, тяжёлый, снова твёрдый. Я застонала, когда он поймал мои запястья и одной большой рукой прижал их у меня над головой, а другая медленно скользнула вниз по моему телу. Когда его пальцы коснулись влажного жара между моих ног, он улыбнулся.

— Такая влажная для меня, — пробормотал он мне в шею. — Может быть, есть кое-что, о чём ты давно мечтала меня попросить?

Я должна была сопротивляться. Должна была огрызнуться в ответ чем-нибудь дерзким, но не смогла. Я лишь выгнулась навстречу его прикосновениям, мучительно желая большего.

— Скажи это, — потребовал он низким, напряжённым голосом. — Скажи, чего ты хочешь. Скажи, кому ты принадлежишь.

— Я хочу, чтобы ты трахнул меня, — выдохнула я. — Пожалуйста, Блейк. — Я замолчала на мгновение, стиснув зубы. Почему оказалось так трудно произнести правду? Наверное, потому что я слишком долго изо всех сил убегала от неё. — Я твоя.

Он издал звук, наполовину рычание, наполовину стон, и придвинулся, направляя член к моему. Я напряглась — одновременно испуганная, полная нетерпения и отчаянного желания. Он наклонился, прижавшись лбом к моему лбу. Одна его рука всё ещё удерживала мои запястья, другая направляла его внутрь меня. Я резко вдохнула. Меня растянуло. Ощущение было жестоким, но восхитительным. Он не двигался сразу. Он дал мне привыкнуть, позволил осесть между нами этой связи и внезапной всепоглощающей близости от того, что он был внутри меня.

Потом медленно отстранился и снова вошёл.

Я громко вскрикнула. Блейк заглушил этот звук своими губами, крепко поцеловав меня, поглощая мой крик. Его бёдра с силой врезались в мои — властно, безжалостно. Я извивалась под ним, тяжело дыша и задыхаясь, произнося его имя, словно нечестивую молитву.

И всё это время он шептал мне в кожу:

— Моя. Ты моя, маленький дракон. Вся моя.

Внезапно он отпустил мои запястья. Его руки скользнули к моим бёдрам, подтягивая меня навстречу каждому его толчку. Он был грубее, чем когда-либо прежде. Безрассуднее.

Это было идеально.