Я почувствовала, как меняется выражение моего лица. Это был бы быстрый конец. Вероятно, куда более милосердный, чем тот, который мы подарили той сквернорождённой женщине утром. Тогда мне следовало бежать. Бежать так быстро, как только могли нести ноги, прямо к дверям замка. Вернуться к Виктору и рассказать ему маленький секрет Авари. Но я этого не сделала. Я продолжала стоять там, в снегу, рядом с чёртовым Главой Дома Авари, из всех возможных людей. Главой Дома Пендрагон. Если бы Виктор узнал...

Может быть, именно поэтому я и осталась. Крепко упёрлась ногами в снег и даже не попыталась развернуться и убежать. Маленький, крошечный бунт.

Кейдж мог передумать в любую секунду, но он лишь наблюдал за мной. Так же, как я наблюдала за волком. Он выглядел иначе. Я никак не могла отделаться от этой мысли. Не только из-за того, что увидела его превращение, хотя, Кровавая Дева, этого уже должно было быть достаточно. От него исходила спокойная уверенность. Он стоял как человек, который знает, кто он такой, и не испытывает никаких сомнений.

Вот такой, такой мужчина должен был стать моей консортом. Такой мужчина, который был всем тем, чем не был Виктор. Такой мужчина, которому не нужно прибегать к жестокости, чтобы получить желаемое, потому что ему самому этого достаточно. Не как большинство высококровных, которых я знала, включая меня саму.

Ветер рвал пространство вокруг нас, поднимая в воздух снег, но я почти перестала его чувствовать. Кровавая Дева, что со мной происходило? Я была директрисой. Я была консорткой Виктора Дракхарроу. Меня отметил своей властью самый могущественный высококровный во всей стране. И всё же я стояла здесь, дрожа от холода. Вела светскую беседу с врагом.

Я посмотрела на море. Дурой на краю утёса была именно я. И Кейдж явно не собирался оказывать мне услугу и сталкивать вниз.

— Почему ты на самом деле здесь, Реган? — внезапно спросил он.

Без титулов. Без формальностей. Без всякой чепухи.

Наверное, мне следовало одёрнуть его, потребовать должного уважения. Вместо этого я глубоко вдохнула, не отрывая взгляда от тёмного моря.

— Мне нужен был воздух. — Я взглянула на него. — Так ты собираешься это сделать?

— Убить тебя? — Он покачал головой. — Это не в моём стиле. Извини, что разочаровал.

Мне хотелось отвернуться. Когда он смотрел на меня, казалось, будто он видел всё. Мысли, которые я больше всего хотела скрыть. Моё отчаяние. Отчаяние должен был испытывать он, а не я. И всё же именно я чувствовала себя загнанной в ловушку и обнажённой.

— Кроме того, я знаю разницу, — тихо произнёс он, не сводя с меня глаз.

— Разницу?

— Между чудовищем и тем, кто носит его цепи.

Я уставилась на него. Я должна была оскорбиться. Должна была похолодеть от ярости. Должна была потребовать, чтобы он немедленно последовал за мной в Чёрную Крепость, привести его прямо к Виктору, а потом...

Я отвела взгляд. Да, я была дурой. Я знала, что не собираюсь делать ничего из этого.

Кейдж стоял и смотрел на меня, и я знала, что он должен видеть. Для него я была ручным зверьком Виктора, жалкой высококровной девушкой, участвующей в мерзкой игре за власть. Или, возможно, он видел пешку, которой мужчины обменивались между собой. Ещё одну драгоценность в тёмной короне Санграты. Женщину, такую же поверхностную и пустую, как драгоценный камень.

— Почему ты не закричала?

Я выдохнула и посмотрела, как дыхание превращается в облачко пара.

— Я устала кричать.

Кейдж наклонил голову.

— Тяжёлый день?

— Вовсе нет, — ответила я, стараясь придать голосу скучающий оттенок. — С чего ты взял?

Он пожал плечами.

— Ты стоишь одна на утёсе среди снега и разговариваешь с мужчиной, который ещё пять минут назад был волком. Ты не убежала, хотя думала, что я собираюсь тебя убить. — Он снова наклонил голову. — И та сквернорождённая женщина на балконе сегодня утром. Возможно, остальных ты и обманула, но...

Я посмотрела на него.

— Настолько заметно? — наконец выдавила я.

— Да, немного заметно.

Я стояла, чувствуя себя идиоткой.

— Похоже, не я одна слишком слаба, чтобы убивать, — холодно сказала я.

— Я убиваю, когда в этом есть необходимость, а не просто чтобы произвести впечатление на толпу. В Доме Авари жестокость не считается признаком силы.

Без предупреждения Кейдж шагнул ко мне и откинул ворот моего платья. Шёлк скользнул в сторону от его прикосновения, и я ахнула.

— Спокойно. — Его голос был прохладным и властным. — Я не собираюсь причинять тебе боль.

Я застыла, даже не потрудившись опустить взгляд, уже зная, что он увидел: тёмные синяки, расцветшие на моей груди, словно жестокие розы.

— Это Виктор сделал с тобой? — Его лицо оставалось совершенно неподвижным.

Я не ответила. Я знала, что он и не ждал ответа.

Я мысленно одёрнула себя. Я не могла оставаться здесь всю ночь, как бы мне этого ни хотелось.

— Что теперь будет?

— Ты никому не расскажешь о том, что увидела здесь сегодня ночью. А дальше будем действовать исходя из этого.

Он не использовал плетение рабства и не задавал вопрос. Он просто озвучивал истину, которую мы оба знали.