Мой первый день в качестве королевы замка. Мой первый день в качестве директрисы Академии Кровавого Крыла. Это должен был быть такой триумф. Так почему же я чувствовала себя такой же хрупкой, как цветы под снегом? Искривлённой и замёрзшей. Как труп.

Труп.

Я закрыла глаза.

Виктор приказал мне, и потому я попыталась. Но я не смогла этого сделать. Сила у меня была. Но когда я попыталась призвать плетение рабства крови, ничего не произошло. Сквернорождённая женщина стояла там, моргая, в ужасе. Ожидая. Всё должно было произойти быстро. Почти безболезненно. Почти милосердно. Я произнесла слова. Я вынесла ей приговор. Я была её судьёй. Я должна была стать и её палачом. Но я оказалась бесполезной. Парализованной.

Прежде чем кто-либо успел даже понять, что происходит, Виктор выполнил мою работу за меня.

Я разомкнула руки, которыми обнимала себя, затем медленно приподняла край рубашки. Я зашипела. Синяки там были свежими и тупо ныли. Теперь отметины стали красными и лиловыми. Скоро в одних местах они потемнеют до зелёного, в других посветлеют до жёлтого. Ещё были на плечах, по всей внутренней стороне бёдер. И сегодня ночью, без сомнения, появятся новые.

«Милые маленькие цветочки», — ворковал бы Виктор. Он лежал бы рядом со мной, чудовище из покрытой шрамами обнажённой плоти, и гладил бы дело своих рук. — «Посмотри, как прекрасно ты расцветаешь для меня, красавица».

Красавица. Так меня всегда называл отец. Я была его красавицей, его любимицей.

Такова была цена красоты. Мужчины хотели тебя, и быть желанной было волнительно. Льстило самолюбию.

Но когда ты маленькая девочка, никто не говорит тебе, что на самом деле мужчины хотят сожрать тебя целиком. Разломать тебя своими руками. Разорвать тебя на части, оставив себе только те куски, которые кажутся им пригодными, и выбросив всё остальное.

Дрожа, я наклонилась вперёд, положив обе руки на шероховатую каменную стену. Холодный ветер обжигал мою кожу. Но через несколько мгновений я онемею и вообще перестану что-либо чувствовать.

Как это могло случиться со мной? Я должна была стать золотой девочкой Дома Дракхарроу. Консорткой Блейка. Самой популярной девушкой в Академии Кровавого Крыла и самой могущественной. Мне не нужен был Виктор, чтобы возвыситься: я и без того была на вершине. А потом всё рухнуло. За один год моя жизнь каким-то образом превратилась в кошмар наяву. Я не стану говорить, что в каком-то смысле не получила по заслугам или что совсем ни о чём не жалею... потому что это было бы ложью.

Но это не означало, что сейчас мне не было жалко себя, хотя я знала, что никто не придёт меня спасать, и уж точно никто не придёт на эту маленькую вечеринку жалости к себе. Даже моя собственная семья.

Я закрыла глаза, позволяя снегу ложиться на моё лицо и оседать на ресницах.

«Всего несколько мгновений» , — безмолвно взмолилась я. —«Пожалуйста. Всего несколько».

Лучше быть здесь, на холоде, чем там, внутри, под тяжестью Виктора, когда его руки направляют меня, наказывают меня. В один момент он гладит меня, как собаку, а в следующий жестоко избивает.

Могла ли Кровавая Дева услышать меня? Была ли она милосердной богиней?

Учитывая то, как мы заставляли сквернорождённых служить нам, я в этом сомневалась.

Обычаи высококровных были жестокими и корыстными. Доброта предназначалась для слабых.

Так чего же хотела от меня Кровавая Дева? Чтобы я продолжала жить именно так, как жила сейчас? Чтобы я просто была сильной?

Я мрачно смотрела на море. Я знала, что сказал бы мой отец: ответ находится прямо передо мной. Всё произошло потому, что я проявила слабость. Потому что была слишком мягкой. Из-за неё я потеряла своё положение. Свой дом. Блейка.

Отец хотел, чтобы я убила свою соперницу-консортку на Играх. И я попыталась. Но во время последнего испытания что-то произошло. Что-то... изменилось. У меня не хватило духу. Или правда была ещё более унизительной? В тот день Медра Пендрагон спасла мне жизнь. А потом разрушила мою триаду и забрала моего архонта. Меня отбросили в сторону, как старое платье, выброшенное на свалку.

Но даже тогда я не убила её. Не вцепилась ей сразу в горло. Я попыталась жить дальше, попыталась убедить себя, что впереди меня ждёт что-то лучшее.

Громкий, сдавленный смех снова поднялся к моему горлу, окрашенный яростью и скорбью.

Что-то лучшее. Боги, только посмотрите на меня. Хватит. Довольно.

Я крепче зажмурилась. Всего одно мгновение покоя, тишины, умиротворения. Одно мгновение, когда никто не наблюдает за мной. Одно мгновение, когда никто не говорит мне, что делать и кем быть. Даже я сама. Это подействовало. По крайней мере, на минуту. Я почувствовала себя немного спокойнее. Более умиротворённой. Когда я открыла глаза, то увидела вдалеке вспышку белого. На дальнем краю открытого пространства, возле самого края утёса, стоял волк.