— Я знаю, что ты... создал её. — Он говорил очень тихо. — Но у тебя не было выбора. Ты должен был. Ты должен был спасти ей жизнь. — Он покачал головой. — Блейк, если кто-то и виноват, то это Маркус. Это Виктор. Это я. Но не ты. Ты пытался спасти маленькую девочку. Ты пытался дать ребёнку лучшую жизнь.

Я фыркнул.

— И посмотри, чем всё закончилось.

— Не надо. Перестань. Я и смотрю. Ты подарил ей время. Ты дал ей новую семью. Ты любил её. Она жила, Блейк. Это всё, что есть у любого из нас: шанс жить, шанс создать несколько счастливых, мать их, воспоминаний. Никто не знает, сколько времени ему отпущено, чтобы их создать. Это дерьмово и несправедливо, да, но это не твоя вина. Так всё устроено. Ты подарил ей более долгую жизнь, более счастливую жизнь, чем та, которая была бы у неё. Ты пытался. И ты смелее меня хотя бы тем, что сделал это. Лучше меня.

Я уставился на него.

— О чём ты, мать твою, вообще говоришь?

Тео был лучшим из нас, хорошим человеком. Тем Дракхарроу, у которого всё ещё было настоящее сердце и, да поможет ему Кровавая Дева, даже душа. Он пошёл против Виктора. Выбрал парня-сквернорождённого и остался верен своему выбору, вопреки всему. А я был тем, кто всё портил. Засранцем. Ублюдком. Я был отбросом.

Тео? Он не знал и половины того, кем я был, во что превратился. Во что всё ещё превращался.

— Ты хороший человек, Тео, — скованно сказал я. — А я тот, кто...

— А ты тот, кого Виктор заставляет чувствовать себя дерьмом с тех самых пор, как умер твой отец, — прямо сказал Тео. — И знаешь что? У него получилось, Блейк. Но ты не такой. Я вижу тебя, я знаю тебя. Мы не так уж сильно отличаемся, как бы ты ни думал.

Я заставил себя рассмеяться.

— Посмотри на время. Колокол зазвонит с минуты на минуту.

— Ладно. Больше никаких разговоров по душам, — сказал Тео, сразу всё поняв.

Я покосился на него.

— Ещё несколько минут назад ты думал, что я собираюсь убить тебя в общей гостиной. А теперь пытаешься выставить меня, не знаю... каким-то чёртовым мучеником.

— Ты и есть чёртов мученик, кузен, — тихо сказал Тео. — У меня на этот счёт нет ни малейших сомнений. И никогда не было. Ты принёс себя в жертву ради своей семьи. Ты бы сделал абсолютно всё ради тех, кого любишь. В этом твоя величайшая сила. И твоя величайшая слабость.

Я уставился на него.

— На самом деле я никогда не думал, что ты меня убьёшь, — признался он.

Я приподнял одну бровь.

— Значит, никакого письма не было?

— Нет, письмо было. — Он ухмыльнулся и слегка ударил меня кулаком в плечо.

— Пошли. Мы опоздаем. Пора на занятия.

Каменный двор, служивший ареной для занятий по Защитным Искусствам, был открыт небу. Я поднял взгляд вверх, вспомнив тот раз, когда там появился Никсарис, устроившись на одной из каменных стен. В наши дни эта стена выглядела уже не лучшим образом.

Холодный ветер пронёсся по тренировочному двору, но, по крайней мере, снег на нас не валил. Впрочем, снег всё равно не заставил бы Санкару отменить занятие. Нам пришлось бы продолжать независимо от погоды. Просто часть нашей подготовки.

Мы с Тео опоздали на несколько минут. Двор уже был полон высококровных в кожаном тренировочном снаряжении, отрабатывавших приёмы на матах, в парах или поодиночке. Некоторые были вооружены, другие тренировали рукопашный бой. Но часть студентов стояла группами, болтала и совершенно ничего не делала.

Я бросил на них мрачный взгляд. Санкары ещё не было, что объясняло отсутствие порядка. Затем я выругался себе под нос.

— Вот дерьмо. Я же должен следить за ними.

Тео приподнял бровь:

— Тогда лучше начинай.

Я решительно двинулся вперёд, раздавая команды, и с удовольствием наблюдал, как группы болтавших студентов немедленно распались. Высококровные бросились кто куда, разбиваясь на пары и хватая оружие со стоек. Занимаясь тем, чем и должны были заниматься. Отлично. Я окинул взглядом тренировочную площадку, пока бездельники приступали к делу. Студенты, уже вставшие в пары, выглядели равными по силам. Слышались крики напряжения и усилия, но ничего необычного.

Пока мой взгляд не остановился на огороженной канатами площадке с матами в дальнем конце двора.

Вспышка рыжего. У меня перехватило дыхание. Пендрагон.

Она уверенно держалась против высококровной девушки, студентки третьего курса, которую я сразу узнал: Ларисса, одна из старых прихлебательниц Реган. Она была немного ниже Пендрагон, но крепче и мускулистее. Должна была суметь постоять за себя. Я бы сказал, что их силы были примерно равны.

Вот только Ларисса испытывала серьёзные трудности. Пендрагон двигалась как обнажённый клинок: острая и неумолимая. Если говорить прямо, она выбивала из Лариссы всё дерьмо.