Мы галопом вылетели на дамбу, ведущую к городу. Дорога уже была забита беженцами-сквернорождёнными. Семьи, тащившие потрёпанные дорожные саквояжи и тяжёлые сундуки. Матери, прижимавшие к себе плачущих младенцев, и отцы, державшие детей за руки. Одна женщина правила повозкой, одна сторона её лица была ужасно обожжена. Позади неё, скорчившись, сидели двадцать или больше детей с перепуганными лицами, многие из них тоже были обожжены и истекали кровью.

Кейдж пронёсся сквозь толпу. При виде него некоторые люди закричали. Они направлялись в Академию Кровавого Крыла, поняла я. По четыре ворот располагалось с каждой стороны города, одни из них вели к трём дамбам, соединявшим материк со Санктумом, Чёрным Замком и Академией Кровавого Крыла. Я посмотрела через воду и увидела вдали, что дамба к Санктуму была забита точно так же.

Пустым оставался только мост к Чёрному Замку.

Я оглянулась на красный фасад Академии Кровавого Крыла, гадая, какой приём их там ожидал. На мгновение мне захотелось соскользнуть со спины Кейджа и вернуться в школу. Если меня там не будет, что сделает Кровавая Стража с этими людьми?

«Кто-нибудь другой возьмёт это на себя», — напомнила я себе. — «Так уже и происходит».

Кто-то гораздо способнее меня. Родригес, Пендрагон, даже Виша.

Они примут этих людей. Они защитят их.

Чувство вины кольнуло меня в груди, когда проходившая мимо женщина увидела моё лицо. Она ахнула и отшатнулась, испуганно прижимая младенца к груди. Эти люди боялись не только Кейджа. Они знали меня. Они боялись моего лица.

Я обернулась, глядя на неё, когда мы перебрались на материк, отчаянно желая выкрикнуть слова извинения. Зная, что ветер унесёт мой голос, и что это бесполезно. В горле стоял ком. Было трудно бороться с желанием спешиться. Помочь подняться упавшему ребёнку. Отвести людей к школе и распахнуть перед ними двери. Извиниться за то, что сотворил мой архонт. Но какой сквернорожденный, находясь в здравом уме, принял бы мои извинения?

Мы миновали ещё одну группу беженцев. Они шарахнулись в сторону, отпрянув от волка и от меня. Должно быть, Кейдж почувствовал моё сожаление: его уши прижались к голове, словно говоря, что он понимает. Затем по моим ногам прокатилось глухое рычание — предупреждение не терять бдительности. Я повернулась лицом вперёд, когда мы приблизились к городу. Если я больше никогда отсюда не вернусь, решила я, то хотя бы погибну, пытаясь не дать Виктору тоже когда-либо вернуться. Если мне удастся это сделать, тогда Персис действительно будет в безопасности.

Возможно, только так она и сможет ею быть.

Вейлмар возвышался впереди, город, окрашенный в оттенки пламени. Над крышами кипел страшный поединок. Обсидиановая чешуя Никсариса стремительно рассекала небо. Я смотрела, как Сумеречный Дрейк оттеснял Инферни назад вспышками огня. С такого расстояния я не могла разглядеть Флоренс. Она всё ещё держалась за спину Никсариса или дракон Блейка уже сбросил её на землю?

Красный дракон сражался, словно грозное божество, с рёвом проносясь по небу и бросаясь вниз. Я в ужасе смотрела, как Инферни устремился вниз, пронзил толпу охваченных паникой людей и, подбросив нескольких прямо себе в пасть, снова взмыл вверх. На землю дождём посыпались брызги крови. Мне казалось, будто я слышу хруст костей, и мой желудок сжался.

Как это чудовище могло быть тем самым Блейком Дракхарроу, которого я знала? Как с ним могло такое случиться?

Теперь мы были внутри города. Кейдж мчался дальше. Вокруг нас магазины, где я когда-то покупала одежду и безделушки, превратились в груды серых обломков. Мы промчались мимо одного магазина, который ещё стоял. В разбитом витринном стекле я мельком увидела своё отражение: высококровная девушка с кровью на лбу, серебряные волосы развеваются на ветру, пока она держится за спину волка. Отец сказал бы, что я совершаю безумие, чистейшее безрассудство. Что я предаю нашу семью. Так почему же это ощущалось как судьба?

Кейдж ускорился, перепрыгивая через груды обломков, и каждый его прыжок отдавался у меня в позвоночнике. Мы пронеслись по улице, застроенной особняками высококровных, каждый из которых лежал опрокинутым набок, словно книги, упавшие с полки. Пылающая балка рухнула вниз, осыпав всё вокруг снопом искр. Кейдж перепрыгнул через неё. Я наклонилась ниже, прижавшись щекой к теплу его шеи и закрыв глаза. Он дышал тяжёлыми, яростными порывами. Из его груди перекатывался низкий, раскатистый рокот.

Мы свернули, на бешеной скорости проскочив угол, и вылетели на площадь Бладвайн — или на то, что от неё осталось. Эта улица была вершиной общества высококровных Вейлмара. Теперь лишь несколько её роскошных особняков всё ещё стояли. Владения Дома Авари находились в центре этого скопления дворцов — величественный роскошный особняк из белого мрамора. Теперь же на месте, где прежде стояли владения, торчали лишь зазубренные рёбра мрамора. В центре зиял кратер, окружённый дымящимися развалинами. Кейдж остановился так резко, что я, ахнув, повалилась вперёд ему на плечи. Он запрокинул голову и завыл, подходя к краю кратера; его хвост яростно хлестал из стороны в сторону.