На одно короткое мгновение мне показалось, что у нас получилось. Последний залп Никсариса оставил Виктора объятым пламенем. Инферни метался и пронзительно ревел.

Блейк исчез. Мы победили Вораго. Теперь падал и Виктор.

Невилл задрожал у моей груди. Флаффин издала сдавленный жалобный писк.

— Что… — начала было я.

Небо раскололось.

Красный силуэт взмыл вверх снизу.

Виктор рванулся вверх с убийственной скоростью, вонзив челюсти прямо в горло Никсариса.

Мой дракон взревел.

Удар сотряс всё тело Сумеречного Дрейка. Я почувствовала, как его боль отозвалась в моих рёбрах, и закричала.

— Никсарис!

Я слышала, как трещит чешуя. Чувствовала горячую кровь, брызнувшую мне на щёки.

—Огненноесердце… — Голос Никсариса был сдавленным.

— Держись! — Я прижала Невилл к груди, нащупывая болт Убийцы Богов.

«Дыши. Спокойно», — предупредила я себя. — «Сейчас не время ошибаться».

Я упёрла арбалет в гребень дракона, высматривая Инферни, пока тот отворачивал от Никсариса. Вот. Участок рубцовой ткани там, где повреждённая скверной чешуя Виктора накладывалась одна на другую.

Я нажала на спуск.

Болт вонзился точно под его грудину.

Виктор с визгливым рёвом отпрянул, уходя в сторону. Кровь Никсариса текла ручьём, струясь по его шее. Но он не отступал. Его грудь раздулась, каждая пластина на шее вдруг засветилась жаром раскалённой печи. Из его пасти вырвался огненный ад. Пламя захлестнуло левое крыло Виктора, и перепонка мгновенно вспыхнула.

Инферни яростно захлопал крыльями, отчаянно пытаясь сбить огонь, но Убийца Богов, которого я всадила в него, уже прокладывал себе путь по его крови, замедляя его. В крыле медленно образовывалась дыра, становясь всё больше и больше. Виктора повело, он потерял подъёмную силу и начал крениться. Сначала слегка завалился, затем сорвался в стремительное падение.

Вниз, вниз он летел, к городу внизу.

—Ты сделал это , — выдохнула я. —Никсарис, ты сделал это!

Я ждала, что он развернётся, нырнёт следом, устремится за Виктором к земле, чтобы мы наконец покончили с ним раз и навсегда.

Но мой дракон не ответил.

Под моими ладонями я вдруг поняла, что его чешуя стала скользкой.

—Никсарис, поговори со мной.

Я перегнулась через изгиб его шеи, а Невилл всё ещё жалобно пищала, прижавшись ко мне. Из раны, которую оставили клыки Виктора, хлестала кровь. Запах у неё был странный. Отвратительный. Неправильный. Потоки драконьей крови лились вниз, на город.

Меня захлестнула паника.

—Никсарис, ты ранен. Нам нужно спуститься на землю. Приземляйся. Сейчас же.

—Огненноесердце, — прохрипел он, —ты в безопасности. Этого… достаточно.

—Для меня — нет. Мнеплеватьна Виктора. Мне важен ты.А теперь приземляйся, чёрт возьми.

Никсарис начал снижаться.

Лёгкая волна веселья коснулась моих мыслей:

—Хорошо, маленькая всадница. Я повинуюсь.

—Хотя бы раз в жизни, — пробормотала я, пытаясь его рассмешить.

Но безуспешно.

Его дыхание стало неровным. Я закрыла глаза, подстраивая своё дыхание под его: ровное там, где его дыхание сбивалось, словно пытаясь заставить его следовать моему ритму. Его крылья накренились вниз, пока мы летели к окраине города. Мы сделали круг, а затем приземлились в открытом поле.

Я соскользнула с его спины, раскрыв руки, чтобы поймать Невилла, когда он спрыгнул. Арбалет выпал из моих рук к ногам, и орудие насилия вдруг показалось чужим и ненужным.

—Поговори со мной.— Я подошла к голове Никсариса, вытерла окровавленные ладони о бёдра, затем осторожно провела ими по его чешуе. —Насколько всё плохо?

Голова дракона опустилась, пока кончик его морды не лёг на примятую траву. Я прижала обе ладони к мощной линии его челюсти, чувствуя, как тёплая кровь просачивается между моими пальцами, затем наклонилась и прислонилась лбом к его тёплой морде.

—Насколько глубокий укус? — прошептала я. —Скажи мне, Никсарис.

—Огненноесердце, такая тревога тебе не к лицу.

Я нервно рассмеялась.

—Огненноесердце? Почему ты всё время так меня называешь? Скорее Тревожноесердце. Я тревожусь каждое мгновение своей жизни. Ты же знаешь меня. Ты это знаешь.— Я судорожно икнула. —А теперь ты истекаешь кровью, как фонтан. Скажи мне, насколько глубокий укус. Скажи, что я могу сделать.

—Крошечная царапина. Не обращай на неё внимания. Успокой своё бешено колотящееся сердце.

Он поднял голову, пытаясь ткнуться носом мне в щёку — неловкое, ласковое прикосновение.

Моё сердце словно замерло.

Впервые он сделал нечто подобное.

—Перестань менять тему, — настояла я.

То, что он продолжал это делать, пугало меня сильнее, чем если бы он ответил прямо.

—Ты наверняка задавалась вопросом, почему я не покончил с Виктором раньше. Правда в том, что я пытался.

—Я никогда этим не задавалась. Я никогда в тебе не сомневалась. Тебе не нужно ничего мне объяснять.

Он проигнорировал мои слова.