—Когда-то я знал его. Очень давно. Он — остаток прежнего мира. Того, который, как мне казалось, мы полностью очистили.

Я уставилась на него.

—Ты имеешь в виду — до того, как тебя превратили в камень?

—Да. В тот день, в башне, я наконец узнал его запах. Когда он угрожал тебе, я понял, что он не должен жить. Я почувствовал, что он такое. Но он всегда очень дорожил именно этой тайной.— Он умолк, его дыхание стало тяжёлым. —У всех нас есть свои тайны, Огненноесердце.

—Ты хочешь сказать, что знал: он способен обращаться в дракона? Что он такой же, как Блейк?

—В облике дракона он почти неуязвим, — продолжил Никсарис.

У меня возникло чувство, что он не столько игнорирует мои вопросы, сколько ему необходимо выговориться.

—Поэтому я выслеживал высококровного человека. Я ждал. Охотился. Но он был хитёр и передвигался только под землёй, по тоннелям, что пролегают под морем.

—Медра рассказывала мне об этих тоннелях. Она сказала, что они тоже ведут в Санктум и Вейлмар.

—Да. Вокруг его покоев в ЧёрнойКрепостибыли наложены охранные чары. Знаки магии крови. Сильные. Могущественные.

Никсарис тяжело вдохнул, и моё сердце замерло.

Он выдохнул, и я тоже смогла выдохнуть.

—Я знал, что ты не захотела бы, чтобы я напал на него в школе. Цена в человеческих жизнях была бы… слишком велика.

—Спасибо тебе за это, — прошептала я. —Ты прав.

И всё же теперь я задумалась, насколько он был прав.

Если бы Никсарис напал на Виктора в облике высококровного, когда у него была такая возможность, лежал бы он сейчас здесь, истекая кровью у меня на руках?

—В тот день, в башне, он был почти у меня в когтях. Но сбежал, как тот трус, которым был всегда.— Ещё один вздох, тяжелее предыдущего. —Я заставил тебя согласиться на помолвку. Заставил унизиться, приняв руку мужчины, к которому ты… ничего не чувствовала. Я позволил другому сделать то, что должен был сделать сам.

—Теперь это уже в прошлом. Ты всегда пытался защитить меня.— Я провела рукой вдоль его челюсти. —Ты всегда делаешь всё, что в твоих силах. Я доверяю тебе. И всегда буду доверять.

—Я мало что значил бы для тебя, если бы не мог уберечь тебя.

Осколок льда пронзил моё сердце.

—Это неправда.— Я покачала головой. —Ты дорог мне потому, что ты — это ты. А не потому, что ты для меня какой-то щит.— Я прислонилась головой к его чешуе. —Ты спас Вейлмар. Ты спас меня. Ты пытался защитить меня, даже когда я ничего об этом не знала, даже когда не заслуживала этого.

—Ты заслуживаешь очень многого, Огненноесердце. Намного большего, чем я могу тебе дать.— Никсарис судорожно вдохнул. —Сегодня ночью я отправился в трапезную. Я был так близко. Почти достал его. Но стоило мне появиться, как он исчез. Растворился прежде, чем я успел вонзить в него зубы.

—Не думай сейчас о Викторе, — прошептала я. —Мы покончим с ним. Вместе.Его время прошло. Скажи мне, как ты себя чувствуешь. Скажи, чем я могу тебе помочь.

Его дыхание согрело моё лицо:

—Ты… до смешного упряма.

Я неуверенно рассмеялась.

—Ну, значит, мы стоим друг друга, разве нет?

Невилл тёрся у моих ног, вился между лодыжками. Он перестал жалобно пищать. Я подняла его на руки, прижав к себе и к дракону. Его совиные глаза распахнулись шире и начали светиться.

—Огненноесердце, теперь ты уже не сможешь меня спасти, — тихо произнёс мой дракон.

Моё сердце заколотилось.

—Что ты имеешь в виду? Никсарис, о чём ты говоришь?

Флаффин тихонько зарычал. Даже мне это рычание показалось упрямым.

—Какая дерзость, — вздохнул Никсарис.

—Три упрямых создания, — прошептала я.

Флаффин заёрзал у меня в руках.

— Тише, — тихо сказала я. — Что такое, Невилл?

К моему потрясению, он ответил хриплым фырканьем, а затем выкашлял мне прямо в ладонь огромный комок чего-то оранжевого. Я вскрикнула. Потом принюхалась. Запах показался знакомым.

— Эмберферн!

Я уставилась на вязкий комок пережёванной мякоти, и ладонь уже начало покалывать.

Медленно я оглядела поле вокруг нас.

Поле было засеяно высокими стеблями золотистой пшеницы. Но среди золотых колосьев тут и там росли более низкие тонкие зелёные побеги, увенчанные оранжевыми листьями.

—Огненноесердце, это бесполезно. Яд в клыках высококровного старше любых королевств и отвратительнее самой могилы.

Я внутренне отшатнулась от этих слов. Они вонзились мне в сердце, словно кинжал.

— Бесполезно, как же, — резко бросила я вслух. — Ты — самое важное существо в этом мире для меня, Никсарис. Когда же это наконец дойдёт до твоей толстенной драконьей головы?

Меня словно озарило.

Осторожно опустив флаффина на землю, я обошла дракона к тому месту на шее, где начиналась глубокая рана.

—Что ты делаешь?— В голосе Никсариса слышались усталость и любопытство.

Это было хорошо. Значит, он ещё не утратил надежду.

—Сейчас увидишь.