Вдруг мои мысли об их ненависти ко мне, их безразличии к Жанетте и полном отсутствии сердца столкнулись. Слились. Образовав один цельный вывод.

Ум был не благословением звёзд. Это было проклятие. Мы стали думать глубже. Нас преследовала реальность, от которой блаженство неведения скрывало других. Мы видели правду, знали, что такое мир, и понимали свою неспособность остановить боль. Интеллект напрямую вёл к страданиям.

Хуже того, люди ожидали от нас большего. Они проявляли меньше снисхождения к ошибкам и отказывались признавать наши ограничения. Когда кто-то, потерпевший десять неудач, едва добился успеха в своей последней попытке, он был выдающимся. Когда же кто-то, добившийся десяти успехов, потерпел неудачу всего один раз, его талант был потрачен впустую. Его всегда воспринимали только как неудачника. Мы рождены для неудач, будь то смерть, истощение или тревога, которая нас мучила. Как и Жанетт, мы бы упали.

Я бы упала.

— Это место занято? — спросил Тэлон, его загорелые щеки покраснели. Я покачала головой, похлопав по стулу рядом с собой. Мы чувствовали себя неловко друг с другом, и за это время у него выработалась привычка сначала спросить, а потом сделать. Хотя ему и не нужно было спрашивать разрешения сесть рядом со мной за ужином, я всё же оценила это.

Однако сегодня был не лучший день для разговоров. Казалось, каждый раз, когда боролась с безнадежностью и чувством поражения, они возвращались с новой силой. Я то верила в себя, то чувствовала совершенно не в своей тарелке.

— Ты в порядке? — спросил Тэлон, нахмурив брови. Он поднял руку, потянулся к моей и остановился над ней. Хотя я и хотела бы положить свою руку себе на колени, не могла. Поэтому, когда его янтарные глаза перевели взгляд на наши руки, знала, что он воспримет это как принятие. И он воспринял.

Его ладонь была тёплой, как дни, которые начинали уступать место невыносимой жаре. Это напомнило мне холодную кожу Альтаира.

Да, я могла бы найти кого-нибудь намного хуже, чем Тэлон.

— Да, я в порядке, — ответила, улыбаясь ему. Он засиял в ответ, сверкая зубами, а уголки глаз прищурились.

На нём была тренировочная кожаная куртка, чёрная с красными вкраплениями. Рубин, цепь, рычащий медведь. Со своего места я могла разглядеть его мускулы, телосложение было настолько внушительным, что казалось, будто он может задушить кого-нибудь в объятиях. Его волосы до плеч были собраны в обычный пучок, обнажая чёткие линии квадратной челюсти. Ресницы и брови были густыми, нос широким, а рот большим. Он был красив. Более чем красив. И был добр. Так почему же я не могла просто принять его привязанность, не задумываясь?

— Ну, я скучал по тебе. Подумал о нашем разговоре и, кажется, лучше понял, что ты хотела сказать. Знаю, что если бы у меня не было магии, я бы тоже хотел, чтобы моя семья боролась за меня, — в каждом слове чувствовалась искренность, его честность обжигала мои легкие, словно пузыри, пока я затаила дыхание. «Но» должно было последовать «но». — Но я думаю, ты так зацикливаешься на своей семье, что не видишь собственный потенциал. Посмотри, что случилось с той девушкой сегодня утром. Она была не сосредоточена, и это стоило ей жизни. Если ты не справишься, Нова… не знаю, как я справлюсь. Ты мне нужна.

Вот она. Настоящая правда. Он якобы понимал мою отчаянную потребность спасти семью, но также понятия не имел, почему просто не могу сосредоточиться. Никто не мог чувствовать то же, что и я, и не соглашаться с моими приоритетами. Но я больше не собиралась спорить. Его выбор был его, а мой — моим. Нам не нужно было соглашаться. В конце концов, ему надоест использовать меня для своих бунтов против родителей, и тогда я смогу вернуться к своей семье.

— Я здесь, — предложила, поворачивая руку и обнимая его за спину. Впервые ответила ему так прямо, и по лицу Тэлона было очевидно, что он это понял: глаза широко раскрылись, ноздри слегка раздулись. Его щеки снова покраснели, и он крепче обнял меня. Затем наклонился и поцеловал.

Звёзды, я всё испортила.

Небольшой поцелуй был достаточно невинным, но я никогда раньше не манипулировала кем-либо так, как Тэлоном. Мне никогда не приходилось лгать и воровать, когда дело касалось кого-то, кто мне дорог, потому что я всегда испытывала такие чувства только к своей семье. Но Тэлон мне понравился, если отбросить явные предубеждения, и теперь я его обманывала.

Он забудет меня и пойдёт дальше.

Я на это надеялась.

Снова сосредоточилась на еде и, воспользовавшись предлогом, что я левша, отпустила его пальцы, крепко схватив вилку и не отрывая взгляда от тарелки с курицей, рисом и брокколи, пока он продолжал болтать. В какой-то момент он заговорил о своей матери, и я полностью втянулась в разговор.