Внезапно почувствовав, как во мне нарастает гнев, я схватил ее за запястье, используя инерцию, чтобы прижать к одному из высоких деревьев, всего в шести метрах от ворот. Ее дыхание участилось, глаза расширились. Прижав запястье к коре дерева над ней, я выхватил книгу и бросил на землю, закрепив её теперь свободную руку рядом с другой. Из разорванных губ вырвался вздох, большие глаза слегка наполнились слезами.

— Ты гораздо менее особенная, чем думаешь, Маленькая Пустота. Надеюсь, ты поймёшь это, прежде чем будет слишком поздно, — я осмелился наклонить голову, наши носы соприкоснулись. По коже пробежали мурашки, инстинкты кричали мне, чтобы я действовал. Что-то сделал. Во мне забурлила энергия, моя магия превратилась в вихрь.

Её грудь поднималась и опускалась на моём животе, тело подёргивалось от нервов, и мне хотелось бы сохранить этот момент. Как-то спасти воздух, который витал между нами. Почему, я не знал. Вероятно, потому что чувствовал себя сейчас сильнее, чем когда-либо. Так же, как всегда чувствовал себя в её присутствии.

— Всё в порядке? — мои руки тут же отпустили её запястья, ноги без разрешения сделали два больших шага назад. Взгляд Кэла метнулся к воротам, и я заметил улыбку на его лице. Своего рода злорадство. Или, может быть, он наконец-то понял то же, что и я. Она не была достойна быть элитой. Никогда ею не станет.

— Да, — ответила Тершетта. — Теперь да.

Затем наклонилась, схватила книгу и бросилась к воротам, не останавливаясь, пока не скрылась из виду. Вздохнув, я снова посмотрел на Кэла, и сердце у меня упало в живот от увиденного. Потому что насмешки, казалось, утихли, уступая место чему-то более ужасающему. Смягченная улыбка Кэла и полуприкрытые глаза были предупреждением об опасности. Знаком того, что я сделал неверный шаг.

— Однажды ты увидишь, что я делаю, — прошептал он.

Глава 25

Нова

«Сегодня мама на меня рассердилась. Я устала после утренней смены и уснула дома. В итоге пропустила всю смену, и ей пришлось её отработать. Когда она на меня накричала, я сказала ей, что хотела бы родиться в семье шайтанов. Не знаю, почему сказала то, что сказала, но не это имела в виду. Клянусь, я не это имела в виду».

— Из дневника Новы Тершетты, 9265 ПЗ

После первой иллюзии никому не разрешалось брать выходной. Медики успокоили нас, а затем разместили в наших комнатах, даже не позволив остаться в лазарете. Хотя, насколько я понимаю, каждому стажёру, кроме основных бойцов — за исключением Тэлона — требовалась серьёзная помощь. Почему Тэлон так сильно пострадал, в то время как остальные пятеро — нет, мне было непонятно. Я пыталась поговорить с ним об этом, но он лишь молчал или менял тему разговора. То же самое делала я, когда он спрашивал о нас.

С тех пор наши иллюзии, которые случались раз в неделю, стали намного лучше. Физическая подготовка по-прежнему занимала наши ранние утра, за которой следовала работа в подразделении. Капитан Дофрель заменила место мужа, и, похоже, она так же категорически ненавидела мои грязные кишки, из-за чего я часто получала инструкции по приготовлению каждого напитка. Когда получила «Восхождение алхимии», наш учебник для ежедневных занятий с капитаном, она уронила его прежде, чем я успела его схватить, заставив меня наклониться и поднять, изо всех сил стараясь выровнять потертые и выцветшие страницы. Этот поступок заставил меня подумать об Альтаире, у которого, похоже, тоже была плохая привычка нападать на книги — и на меня. К счастью, в последнее время он был не таким дерзким.

Несмотря на ее явное отвращение ко мне, я все равно старалась изо всех сил в группе капитана Дофрель, даже иногда помогая ее сыну. Когда была в хорошем настроении. Кроме того, мне нравилось наблюдать, как бронзовое лицо капитана краснеет, когда я беру её сына за руку и помогаю ему помешивать содержимое его черного котла. В первый раз она чуть не вырвала свои песочные волосы.

После сытного обеда мы должны были посещать занятия до конца дня в школе. Сначала изучали историю, которую преподавали элита из отдела образования. Все тексты, которые мы несли с собой в горы в тот первый вечер, очень пригодились, поскольку узнавали все больше и больше не только об истории элиты и завоеванных ею миров, но и о жизни до появления магии. Это меня удивило, потому что единственным, кто рассказывал нам о таких временах, был отец, когда рассказывал старые истории, а он делал это крайне редко. Что меня не поразило, так это их решение представить домагическую эпоху Даджахима как нечто чудовищное. Наши предки когда-то постоянно воевали друг с другом, люди умирали каждый день. Другими словами, все было точно так же, как сегодня, только теперь мы делали вид, что это мир.

Очевидно, письма Селесты действительно меня задевали.