— Теперь, когда с этим покончено, перейдём к важной задаче. Каждый из вас решил рискнуть жизнью, чтобы дальше служить нашему миру. Само по себе это благородно, но для звёзд этого недостаточно. Они хотят развлечения. Хотят впечатлиться. С этого момента я должен предупредить вас, что испытание, с которым вы столкнётесь, не похоже ни на одно из тех, что вы переживали раньше. Сегодня вы не вскроете плоть и не предложите кровь, что пульсирует внутри. Сегодня вы принесёте в жертву самих себя. Свой разум.

Новые вздохи и перешёптывания стали ещё одним доказательством того, как трудно узнать, что именно включает теневой ритуал, если ты не знаком с кем-то, кто его пережил. К счастью, благодаря Селесте у меня была не одна книга, а две. И всё же я ждала сюрприза, которого не было в текстах. В конце концов, это были краткие описания. И, разумеется, Альтаиру обязательно нужно было наказать всех во время первого теневого ритуала после того, как он лишился звёзд.

— Каждый из вас войдёт в колодец эссенции. Когда вы погрузитесь, звёзды заставят вас столкнуться с чем-то более страшным, чем способна создать жизнь, потому что вы сами создали это в своих головах. Ваши величайшие страхи ждут каждого из вас в эссенции. У вас будет пять минут, чтобы встретиться с ними и доказать звёздам свою ценность. Сейчас рекорд составляет две минуты и пятьдесят семь секунд. Он был установлен мной двести девять лет назад. Я призываю каждого из вас попытаться превзойти его, — на этих словах генерал Альтаир посмотрел прямо в глаза сыну, и они двое казались не союзниками, а соперниками.

— Итак, кто станет нашим первым добровольцем?

Как и ожидалось, Азазель Альтаир шагнул вперёд первым. Но, к моему изумлению, его отец едва заметно покачал головой и одними губами произнёс: «Последним».

Интересно.

Не знаю, дело было в том, что этот момент явно оказался проверкой, а я гордилась тем, что никогда их не проваливаю, или в том, что мне не терпелось покончить с ритуалом. Так или иначе, следующими двинулись мои собственные ноги, и мой рот произнёс слово.

— Я.

Глаза генерала едва заметно расширились, и он повернулся ко мне, стоявшей ближе к правой половине группы.

— Что ж, здравствуй. Ты очень храбра, раз решила идти первой, милая. Как тебя зовут? — его тон был снисходительным, и если я когда-либо слышала двусмысленный комплимент, то вот он. Спина сама выпрямилась, челюсть сжалась. Я не ребёнок. Я не слабая.

— Нова, — ответила я, намеренно не называя фамилию. Мне не нужна была ещё одна причина, чтобы меня жалели. Или хуже, презирали. Предвзятые ублюдки.

— Нова… — повторил генерал Альтаир, оставляя имя висеть в воздухе как вопрос. Ну, нельзя было сказать, что он просто обязан знать, что я из эади. Наверняка существовали тысячи фамилий, которых он не знал.

— Тершетта.

Его брови сошлись, губы истончились. Он думал. Взвешивал.

— Ах. Незнакомое мне имя.

— Потому что она из эади.

Моя голова резко повернулась влево, взгляд упал на девушку, шагнувшую вперёд. Не на ту Отарн, которая явно презирала меня раньше, а на ту, что была с Тэлоном. Девушку Зейд. По группе снова прошёл вздох. Словно мы были на каком-то нелепом школьном дворе.

— Ну-ну. Редкий экземпляр. Вы понимаете, мисс Тершетта, что только трое шайтанов из эади пережили ритуал, в который вы сейчас войдёте?

Пустая трата дыхания, учитывая, что теперь я уже не могла уйти. Ещё один способ заставить меня почувствовать себя маленькой и испуганной. Приём, который наверняка сработал на многих шайтанах из эади до меня. Тот самый, что, вероятно, привёл их к смерти.

— Да, понимаю.

— И вы знаете, что только двое пережили Академию элиты?

— Шансы мне известны, генерал.

— Ясно, — отрезал он. — Можете раздеться и войти в колодец, — генерал взмахнул рукой в мою сторону, будто жестом велел одежде исчезнуть.

Я замерла, всего на мгновение, когда первый сюрприз ударил по мне. Он играл со мной? Пытался ещё сильнее унизить и смутить шайтана из эади? В книгах этого не было, но это вполне могло быть тем, что просто опускают. Бессмысленная для многих деталь.

Невозможно было узнать наверняка, и я всё равно не могла ничего с этим сделать. Поэтому начала расстёгиваться, неторопливо снимая кожаную форму и изо всех сил удерживая смущение внутри. Это было совсем не то же самое, что раздеваться перед одним мужчиной или женщиной. Совсем не то, что носить чужое лицо и добывать для семьи хайю.

Как бы я ни старалась, мои пальцы замерли, когда дело дошло до нижнего белья. Губы генерала дрогнули, на них мелькнул призрак ухмылки. Каков отец, таков и сын. Кивком он подтолкнул меня продолжать. Я сначала стянула трусики, потому что грудь всегда была для меня куда большей уязвимостью. Когда я выпрямилась и потянулась к застёжке между лопатками, чужие пальцы оказались там первыми.