— Позволь, — прошептал он мне на ухо, его дыхание было горячим и пахло виски. Я застыла, и паника скрутила живот. Быстрым движением пальцев он оставил меня обнажённой. — Наслаждайся колодцем. Я точно наслажусь зрелищем, когда твоё грязное тело всплывёт на поверхность.

Азазель Альтаир не заслуживал моих слёз. Я знала это. И всё же не могла остановить влагу в глазах, пока отдалялась от них и шла к эссенции звёзд. Пальцы ног коснулись густой сиропной жидкости.

Я не заплачу. Я не могла заплакать.

Медленно я вошла в ледяной колодец эссенции, спускаясь по наклонному проходу с таким достоинством, какое только смогла собрать. Хотя я знала, что эссенция сделает, я не была уверена, какие страхи переживу и как именно мне придётся им противостоять. Каждый шаг вёл меня глубже. Ближе к ужасу внизу.

Когда вода покрыла плечи, я сделала последний вдох и прыгнула вперёд. Густая жидкость почти втянула меня под себя. Зажмурившись, я приняла звёзды и их испытания. В любом случае я выйду отсюда с теневой магией.

— Здравствуй, Нова Тершетта.

Голос был тревожным. Или это были голоса? Общий шипящий хор, от которого дрожали кости и чесалась кожа.

— Нас много, но мы едины. Всё особенное в тебе исходит от нас, дорогая. Ты создана нашей волей и ею же будешь уничтожена.

В тот момент я полностью перестала осознавать своё тело и окружение. Мне казалось, будто я стала парящей душой, а сознание блуждает по вселенной среди звёзд, пока они говорят со мной. Страх ускользал от меня, хотя мне, конечно, было не по себе. Теперь вокруг была не тьма, а чистый свет.

— Скажи нам, Нова Тершетта, где скрывается твоя тьма?

— Нова? — звук голоса Селесты обрушил мою душу обратно в тело. В одно мгновение я оказалась в доме своего детства, дневной свет лился через кухонные окна. И там была моя сестра. На полу. Истекающая кровью. Умирающая. Плачущая. Кричащая. — Нова!

Я попыталась добежать до неё, но не становилась ближе, как бы ни горела грудь и какими тяжёлыми ни были вдохи.

— Нова, пожалуйста, прекрати! Прекрати меня убивать! — крики Селесты превратились в хрипы, когда чёрная жидкость, хайя, хлынула из её рта, из глаз, из ушей и носа. Она тонула в ней.

— Ты знаешь, как сильно она тебя презирает? Как глубоко в ней отвращение к твоему виду? Твоя сестра не любит нас. Но к тебе она испытывает ненависть.

В следующее мгновение Селеста застыла. А потом внезапно оказалась на ногах, её прекрасные грозовые глаза были устремлены на меня.

— Ты двадцать пять лет только и делала, что разрушала наши жизни. Каждая наша беда — твоя вина. Если бы мы могли убить тебя сами, мы бы это сделали. Ты чудовище! — её крики отскакивали от кухонного потолка, создавая пустоту, которой в настоящем мире не существовало. Знание, что всё это ненастоящее, обман, не помешало мне рухнуть на колени и закричать в пустоту, внезапно сомкнувшуюся вокруг.

— Мы видим, кто ты.

Передо мной начала выстраиваться линия. Каждый мужчина и каждая женщина, которых я когда-то ограбила, ранила или использовала, смотрели на меня мёртвыми глазами. Шеренга каждого моего греха.

— Ты чудовище, не так ли?

— Пожалуйста, — голос папы был сломанным, когда он умолял. Он лежал на полу, его кресла нигде не было видно, а ладони держали побитое, окровавленное и безжизненное лицо мамы. — Почему ты забрала её у меня, Нова?

— Или ты хуже? Возможно, ты слаба.

Все трое членов моей семьи появились прямо передо мной. Их кожа обвисла, покрылась пятнами и морщинами от возраста. Кости стали хрупкими, губы дрожали.

— Прощай, Нова, — их голоса слились, и все они рухнули. Я кричала и визжала. Молила и умоляла. Я смотрела, как моя семья умирает. Снова и снова звёзды показывали мне их смерть. С каждым разом быстрее.

— Нет, мы видим, кто ты прежде всего.

— И кто же? — спросила я, когда колени подкосились. Но я не ударилась о твёрдую землю. Вместо этого я парила. Невесомая, будто меня разворачивало и крутило.

— Ты, Нова Тершетта, катализатор.

Моя голова прорвала поверхность, а ноги внезапно нашли под собой твёрдый камень. Я ахнула, лёгкие будто были готовы разорваться. Передо мной на корточках сидел Иблис Альтаир, склонив голову набок и сморщив нос.

— Четыре минуты и две секунды, — ровно произнёс он.

Мои глаза расширились, и осознание ударило в меня.

Я прошла теневой ритуал.

Я начала выходить из колодца куда быстрее, чем входила, подгоняя себя адреналином, пока ужасающие образы вспыхивали под веками при каждом моргании.

Эссенция звёзд собиралась на моей коже каплями, стекала по телу. Но, как и предупреждал текст, началось жжение. Осмелившись опустить взгляд, я увидела, как часть жидкости на руке задымилась и зашипела, не двигаясь, а впитываясь в меня, пока кипела. Она стала из сияюще-серебряной чёрной как смоль и рисовала на коже завитки и дымные пряди, похожие на тени дыма в небе.