— В любом случае, мне это больше не важно, — огрызнулся Тэлон. Я чувствовал на себе взгляды окружающих, стыд исчез вместе с моим терпением. — Для меня важна Нова и её безопасность. Так что же ты планируешь?

— Повторюсь, это не твое дело.

— Она — моё дело! Теперь она для меня всё!

— И почему это, Тэлон? — настаивал я, осмеливаясь его упрекнуть. — Почему она для тебя всё? Ты никогда не проявлял столько интереса ни к кому из тех, с кем встречался или с кем переспал. Что в ней такого?

— Не притворяйся, что ты тоже этого не чувствуешь! — он начинал паниковать, его крики эхом разносились по всему дому. — Я знаю, что чувствуешь. Вижу это по тому, как ты на неё смотришь. Вот почему тебе нужно держаться от неё подальше!

— Я не вижу в ней ничего, кроме обузы, — прорычал я. Мы стояли почти лицом к лицу, его глаза поднялись, чтобы посмотреть с такой ненавистью, что у меня скрутило живот. — Она только всё портит и отравляет! А ты ей позволяешь! Ты её поощряешь! Ты ей помогаешь!

— Она ничего плохого не делает, кроме как пытается выжить! — к сожалению, в этом он меня убедил. — И это не имеет значения, потому что она не такая, как остальные. Нова — не какая-то бесполезная ахата. Она не чума, как они. Она другая. Вы все это однажды увидите.

Застыв, я недоуменно посмотрел на него сверху вниз. Вот она, правда, которую я знал, таилась в глубине его спокойного и прогрессивного взгляда, поднимаясь на поверхность.

— Она знает, что ты до сих пор так плохо думаешь обо всех, кто похож на неё?

— Никто не похож на неё! Никто никогда не будет похож на неё!

Мы оба посмотрели друг на друга, моя грудь поднималась и опускалась с такой скоростью, что мне казалось, я вот-вот упаду в обморок. Вокруг нас стояли стажёры и элита, разинув рты, и начался шёпот. Тэлон, казалось, понял, как громко мы заговорили, и я увидел панику в его глазах за мгновение до того, как он начал резко поворачивать голову, ища её. Но я уже нашел её в толпе, мой разум каким-то образом всегда точно знал, где она.

Она стояла рядом с ученицей, которую каким-то образом убедила стать её подругой — той, с глазами, как мох, и привычкой слишком много говорить. Её кудри были особенно растрепанными, словно она проводила по ним руками, тревога, явно бурлившая внутри неё, выплескивалась наружу. По широко раскрытым глазам и слегка приоткрытому рту я понял, что она пытается осмыслить всё, что мы сказали. По тому, как она втянула свою чуть более крупную верхнюю губу и провела по ней зубами, словно сдерживая слёзы.

Первым послышался голос Тэлона, в котором чувствовалось напряжение, выдававшее его собственные эмоции.

— Супернова, пожалуйста, ты не поняла.

— Нет, я поняла. Думаю, всегда понимала, — сказала она, едва слышно. Затем повернулась и ушла, направляясь к месту, где алхимики готовили всё, что они сотворили, готовая выполнить свою работу.

Все продолжали смотреть на нас, ожидая, что что-то или кто-то взорвётся. Но это был не я. Почему-то чувствовал себя подавленно. Вся эта ярость, гнев и стресс покинули меня при виде Тершетты. У неё была странная привычка заставлять меня чувствовать себя именно так. Опустошенным, лишенным всего того, что часто бушевало во мне. Я ненавидел это в ней. Гнев был единственным, что помогало жить, мне не нужно было, чтобы кто-то всё это испортил и заставил меня чувствовать… не знаю что.

— Знаешь, Тэлон, мне кажется, иногда ты забываешь, насколько мы на самом деле похожи. Будь осторожен сегодня.

Обернувшись, я искал наших друзей — хотя Тэлон не хотел их признавать. Он так стремился позволить всему развалиться. Пожертвовать всеми, кто его любил. Ради чего? Ради неё? Она того не стоила, и тогда я подумал, что он вот-вот это поймет.

Кэл был первым, его руки скользнули мне на плечи, притягивая меня к себе и отводя от любопытных взглядов толпы.

— Что всё это было? — спросил он, сверля взглядом любого стажера, осмелившегося посмотреть в нашу сторону. Иногда я забывал, что Кэл мог быть страшным, когда хотел.

Не желая обсуждать это дальше, я просто пробормотал:

— Как будто ты не слышал.

— А, слышал, и, думаю, мы оба знаем, что ты что-то умалчиваешь.

— Что это должно означать?

— Я не знаю, что происходит между тобой, им и Новой. Я бы и не стал понимать, даже если бы ты попытался объяснить, потому что уверен, что ни ты, ни он тоже не знаете. В любом случае, что бы это ни было, это должно прекратиться. Сейчас же. Нам нужно сделать кое-что очень важное, и вы оба, звёзды, все трое — должны это пережить.

Я заметил, что Кэл, казалось, тоже тянулся к ней. Конечно, по-другому. Скорее, к темноволосой девушке. Может быть, он тоже хотел с ней дружить. Калеб всегда был наименее приверженным основным ценностям из всех нас. Я не был уверен, что именно заставило его отклониться от наших убеждений, но было очевидно, что он не обязательно разделял наши взгляды на понятие эади или одного из эади.