— Не волнуйся, злая змея, — прошептали они, почти снова напоминая голос Тершетты. Я осмелился взглянуть ей в глаза, увидев, как медленно сужаются зрачки, как на мгновение вытекает мед, прежде чем возвращается серебристая чернота. — Мы вернем её тебе. И мы очень рады видеть, чего вы двое сможете добиться вместе.

Тершетта рухнула, тело обмякло. Инстинктивно я подхватил её, и по коже пробежали мурашки, когда её голова упала мне на грудь. Вот каково это — быть пораженным? Зараженным?

— Черт! — крикнул Отец, вставая и резко разворачиваясь, прежде чем ударить кулаком по бетонной стене. У меня в ушах раздался отвратительный треск, но Отец не заплакал и не вздрогнул. Вместо этого он схватился за сломанные кости и начал медленный процесс самовосстановления, который, впрочем, не принесёт ему успеха. Сквозь стиснутые зубы он прошептал. — Разбуди её.

Кивнув, я медленно опустил её на землю, откинув локоны с лица, а затем легонько коснулся щеки.

— Пора просыпаться, Тершетта.

Хотя её глаза метались под веками, она не открыла их, вместо этого крепко и панически схватив меня за бицепсы.

— Почему твой голос — первое, что я слышу сейчас? Чем заслужила это? — спросила она, и этот риторический вопрос чуть не рассмешил меня. Но это была не шутка. Моргнув, она, казалось, пыталась сфокусировать на мне взгляд, хотя ей явно было трудно это сделать. — Ты пытался меня убить.

— Я всегда говорил тебе, что сделаю это.

— Ненавижу тебя, — пробормотала она, отталкивая меня. — Отстань от меня.

Я послушал, отодвигаясь, чтобы дать ей пространство, но оставаясь достаточно близко, чтобы отец не имел к ней полного доступа. Я боялся того, что произойдет с этим ужасным поворотом судьбы.

— Стажёрка Тершетта, вы удостоены самого священного дара, — прогремел Отец, его голос снова стал суровым и властным, в нем вновь появился генерал. Он подошел к нам, не отрывая взгляда от неё; его рука, всё ещё не полностью зажившая, свисала вдоль тела. Тершетта не пыталась убежать, лишь застыла на месте. С высоты своего положения он произнес в последний раз. — Вы начнете работать со мной сразу после окончания обучения. Я ожидаю, что вы будете готовы занять должность генерала, как только звёзды сочтут это необходимым.

С этими словами он повернулся и направился к двери, с силой захлопнув её за собой.

Взгляд Тершетты встретился с моим, завязался странный безмолвный разговор.

У неё были звёзды.

Они были мне нужны.

Она жаждала принятия.

Я бы никогда не жил без этого.

— У тебя есть звёзды, — прошептал, глядя на неё. Что-то изменилось. Больше, чем то, что у неё есть что-то, о чём я всегда мечтал. Под моей кожей — в самых костях — зародилась какая-то вибрация. Она была одновременно холодной и тёплой. Успокаивающей и тревожной. Она моргала, наблюдая за мной. Я обнаружил, что скучаю по мёду в её глазах. Возможно, потому что эта темнота теперь напоминала мне о том, насколько сильнее стала.

— У меня есть звёзды, — повторила она, не двигаясь. Да, происходило что-то странное.

— Ты готова к тому, что произойдёт? — осмелился я спросить. Не то чтобы был на её стороне. На самом деле, я быстро подавил беспокойство за неё, пытаясь расслабить нахмуренные брови и поджатые губы. Заботиться о ней не входило в мои обязанности. Не было моим бременем.

— Нет, но думаю, у меня нет выбора, — её голос дрожал, грудь быстро поднималась и опускалась. Не глядя, я понял, что она начала потирать пальцы, нервы брали над ней верх. Она не была создана для этого. Это было так очевидно. Почему звёзды этого не видели? — А ты?

Был ли я? Наклонив голову, посмотрел на неё, обдумывая вопрос. Был ли я готов к тому, что должно было произойти? Буду ли когда-нибудь готов? Она украла у меня всё, и теперь я буду страдать за это. Часть меня ненавидела её, всё ещё хотела её смерти. Другая часть, более сильная, ненавидела себя за то, что не презирала её достаточно сильно.

Она всё ещё была ранена, кровь сочилась в разных местах, её растрёпанные кудри слиплись. Такой беспорядок. Такая лёгкая боль. Не давая себе усомниться в правильности своего решения, я подполз к ней, с едва сдерживаемым удовольствием наблюдая, как она напряглась от страха. Почему-то мне нравился её ужас. Напряжение, исходящее от неё.

Несмотря на то, насколько хладнокровным, спокойным и расчётливым я себя считал, на мгновение отбросил осторожность. Позволил себе действовать бездумно. Не беспокоясь о последствиях, которые непременно последуют. Моя рука скользнула к её щеке, на левой половине моих губ появилась ухмылка, когда её пальцы обхватили моё запястье. Но я не остановился. Моё лицо было всего в нескольких сантиметрах, наше дыхание смешивалось, отравляя друг друга. Отравляя нас самих и всё вокруг. Как и предсказывали звёзды, мы с Тершеттой могли вместе уничтожать миры. Я не знал как, но чувствовал это глубоко в груди. В наэлектризованном воздухе.