Ильяс Кафаров - наглый, мстительный и совершенно невыносимый. Он решил шантажировать меня и уверен, что теперь может мной командовать.

Только Кафаров забыл одну маленькую деталь: я никогда не делаю то, что мне говорят. И я превращу его жизнь в катастрофу.

Глава 5.1

Бах, вполне предсказуемо, не ведётся на мою угрозу. Только ухмыляется ещё шире.

Я тоже откидываюсь на спинку стула, достаю из арсенала мою самую сучью и надменную улыбку.

И мы замираем друг напротив друга. Воздух становится настолько наэлектризованным, что по коже бьют перманентные разряды.

Вокруг продолжается ресторан: звякает посуда, кто-то смеётся, официант проходит совсем рядом. Но всё это звучит приглушённо, будто наш стол накрыли невидимым стеклянным колпаком.

Под ним тесно. Жарко. И слишком много напряжения для двух людей, которые всего лишь сидят на стульях.

Секунды медленно наслаиваются одна на другую. Никто не уступает. Никто не моргает.

Мы просто смотрим друг на друга, и тишина между нами постепенно превращается в отдельную форму агрессии.

Грохот приходит раньше, чем я ожидаю. Короткий. Тяжёлый.

Панорамные окна вздрагивают в рамах, по залу прокатывается звон посуды. За стеклом вверх уже валит густой серый дым.

Бах перестаёт улыбаться. Ухмылку словно срезает с лица вместе со всей ленивой надменностью.

Брови резко сходятся, взгляд впивается в окно. Он подаётся вперёд, и расслабленная поза исчезает так быстро, будто её никогда не было.

Несколько секунд Бах просто смотрит. И я наслаждаюсь редким зрелищем.

Бахтияр охуел. Не испугался. Не растерялся. Именно охуел.

Впервые за весь обед у него нет готовой реакции. Тёмный взгляд резко перескакивает с дыма за окном на меня.

Надменность с Баха слетела. Ненадолго. Но, Всевышний, как же ему идёт.

Я подаюсь вперёд, ощущая, как тёмная сущность внутри меня буквально клацает зубами.

– Бам, – произношу я с насмешкой. – Или вернее сказать «бах»?

Я едва сдерживаю желание рассмеяться – это уже будет перебор. Но, Всевышний, до чего же прекрасные ощущения.

У меня ушло время на то, чтобы признать: я не та хорошая девочка, которой всегда хотела казаться.

У меня есть тёмные, порочные закоулки души. Есть мрачное существо, живущее под рёбрами и требующее риска. Азарта. Иногда – немного хаоса.

Раньше я её боялась. Потом долго считала, что её создал Бах.

Но нет.

Мужчина ничего во мне не создал. Просто однажды открыл дверь в комнату, существование которой я старательно отрицала.

А потом выяснилось, что запирать её обратно совершенно необязательно.

Тьма вообще не так страшна, когда перестаёшь отдавать ей полный контроль. Иногда она даже полезна.

Главное – понимать, кто кем управляет.

Когда-то это существо тащило меня за собой, а я называла происходящее любовью, страстью, судьбой и прочей красивой ерундой.

Теперь поводок у меня. И иногда я его отпускаю. Совсем немного.

Например, когда очень хочется посмотреть на лицо Баха рядом с горящей машиной.

– Кстати, – я делаю огромные глаза. – Ты же не расстроился из-за потери?

– Решила мне тачку разъебать? Переживу, – Бах вновь начинает ухмыляться. – Заставлю отработать, конечно, но переживу.

– Оу, нет. Я про потерю бойца.

– Что ты, блядь, городишь?

– Ну с тобой же трое приехало? А осталось двое, один куда-то пропал… Так неловко получилось.

Бах становится неподвижным. Ухмылка медленно сползает с губ, оставляя рот жёсткой прямой линией. Челюсть чуть смещается вбок.

Тёмные глаза впиваются в меня. В них больше нет ни издёвки, ни желания поиграть. Зрачки будто затягивает чёрным лаком.

И весь Бах вдруг выглядит иначе. Не больше – опаснее. Словно до этой секунды огромный зверь валялся на солнце и позволял дёргать себя за хвост.

А теперь услышал хруст ветки за спиной. И готов в схватке разодрать кому-то глотку.

У Баха начинает разрываться телефон. Наверняка, охрана. Он рявкает в трубку, задаёт вопросы, и его челюсть каменеет.

Кажется, подтвердил мои слова, что один паренёк пропал.

И пока Бах осознаёт всё происходящее, я ловлю официанта и прошу вторую порцию тирамису.

Всё факторы вместе детонируют именно по моему плану. Бах решает, что это достаточно важной, чтобы выйти. А раз я заказала десерт – никуда не собираюсь.

Мужчина резко поднимается. Бросает на меня режущий взгляд на прощание.

– Я вернусь, куколка, – не произносит, но это читается в глазах. – И тебе лучше быть здесь.

А я лишь высматриваю официанта с моим десертом. И к моему облегчению – игра срабатывает.

Мужчина исчезает с моего поля зрения, и я облегчённо выдыхаю. Теперь вторая часть плана.

Вряд ли Бах уходит надолго. Но мне времени хватает на то, чтобы с помощью других выбраться из ресторана через чёрный вход.