— Или, может, ты просто не умеешь вовремя сдаваться, Кейнс.

Её глаза широко распахнулись от этих знакомых слов, а еда перед ней тут же была забыта.

— Что ты сейчас сказал?

Её фамилия. Он назвал её по фамилии.

Сердце забилось так сильно, словно собиралось вырваться из груди и взлететь.

На челюсти Такеши напряглась мышца при виде выражения её лица.

— Что?

— Ты назвал меня по фамилии.

— И что?

— Ты раньше так меня называл. — Она выпрямилась, не в силах скрыть отчаяние в голосе. — Ты теперь что-то помнишь?

— Ты сама сказала, что это твоя фамилия. Вытри это жалкое выражение с лица.

— Но ты сказал, что я не умею сдаваться!

Такеши уставился на неё так, словно у неё выросло несколько голов.

— Да… Тебе что, никто никогда этого не говорил?

Да. Ты.

Лёгкие Халани едва справлялись со своей работой. Она стиснула пластиковую вилку так сильно, что та вот-вот могла сломаться. Но одного взгляда на бесстрастное лицо Такеши оказалось достаточно, чтобы понять: он по-прежнему не помнил о ней ни единого слова.

Слёзы обожгли глаза, и она быстро заморгала, загоняя их обратно.

— Просто забудь. — Халани сглотнула, изо всех сил стараясь держать себя в руках. Ей удалось откусить кусочек мяса, но вкуса она не почувствовала.

С каждой секундой внутри становилось всё пустее.

Она потянулась за следующим кусочком, но заметила, что брошенное Такеши яблоко лежит совсем рядом, только вот дотянуться до него она не могла. Сам он, похоже, тоже не собирался его поднимать. Он опёрся локтем на колено и смотрел на неё, хмурясь ещё сильнее.

Несмотря ни на что, Халани хотелось забраться в его сознание и проверить, не осталось ли там хоть каких-то обрывков её присутствия.

— Хочешь яблоко? — спросила она, сама не понимая, зачем всё ещё пытается с ним разговаривать. Возможно, дело было в его голосе — он причинял такую сладкую боль, что ей хотелось утонуть в нём. Даже если теперь этот голос был наполнен ненавистью.

— Я не голоден, — ответил он.

Она прикусила губу, размышляя, не выбрала ли она неправильный путь. Может, лучший способ вернуть его — убить его добротой.

Халани взглянула на почти нетронутую еду и поднялась. Вилку она оставила на месте — не настолько же она глупая, чтобы подходить к нему с чем-то острым.

Такеши настороженно следил за ней, пока она присела на корточки, остановившись как раз за пределами его досягаемости.

— Хочешь кусочек хлеба? — осторожно спросила она.

Такеши не ответил. Его челюсть оставалась напряжённой, но взгляд метнулся к хлебу.

— Всё нормально, — мягко подбодрила она. Халани подняла один кусочек и откусила крошечный кусочек. — Видишь? Он не отравлен.

Когда он по-прежнему ничего не ответил, она решила взять дело в свои руки и бросила хлеб ему на колени.

Судя по тому, как напряглась его челюсть, она решила, что он сейчас швырнёт его обратно. Но он удивил её, откусив небольшой кусок.

А через несколько секунд проглотил весь кусок целиком.

Тяжесть в её груди немного отступила. Наконец-то он позволил ей позаботиться о нём.

Пусть это был самый незначительный поступок, для неё он имел значение.

— Хочешь ещё? — тихо спросила она.

Такеши всмотрелся в её глаза, и на его лице промелькнуло страннейшее выражение. Она не успела понять, что оно означало, прежде чем оно исчезло. Он быстро кивнул.

Халани пододвинулась ближе, на мгновение опустив взгляд на тарелку.

И тут он напал.

Такеши зацепил ногой её за спину и резко дёрнул на себя. Она ахнула, едва не рухнув лицом на пол, но он схватил её за локоть.

В одно мгновение её спина оказалась прижата к его груди, а одна рука сомкнулась на её горле.

Халани захрипела, когда металлические цепи на его запястье впились ей в шею, удерживая её прижатой к нему, пока другой рукой он зафиксировал её руки.

Он заговорил ей прямо в ухо — тихо и опасно:

— Тебе следовало убежать, пока у тебя был шанс.

Глава 5

Из всех руин я — самая разрушительная.

Халани зарычала и дёрнулась, пытаясь вырваться, но Такеши удержал её, сильнее сжав руку на её горле.

— На твоём месте я бы перестал. — От его тёмного шёпота по её рукам побежали мурашки.

— Чего ты хочешь? — прохрипела она, едва способная говорить из-за того ничтожного количества воздуха, которое он ей позволял.

— Я хочу, чтобы ты позвала своего предводителя. Джека.

— Что?

— Ты меня слышала. — Его пальцы сильнее сжались вокруг её шеи, большой палец скользнул по коже, пока она жадно глотала воздух.

— Джек! — крикнула она.

Но никто не пришёл.

— Ещё раз, — приказал Такеши.

Она снова закричала его имя, сердце бешено колотилось в груди. К тому моменту, когда дверь отперли и распахнули, голос Халани уже сорвался на хрип.