Спейд посмотрел на лежавшее на полу бесчувственное тело.

— Надеюсь, он не слишком сильно ударился головой.

— Джерико. — Джек кивнул в сторону здоровенного телохранителя. — Отнеси его к транспорту.

Джерико шагнул вперёд, но Халани преградила ему дорогу.

— Он никуда не поедет, пока вы не скажете мне, куда его везёте.

— Что? — воскликнул Лейн. — Он ведь только что пытался тебя убить!

Халани предпочла проигнорировать его.

Он всё равно ей не поверил бы.

Она видела, как Такеши без колебаний убивал других.

У него был идеальный шанс убить её.

Но он этого не сделал.

— Джек. — Она повернулась к главному. — Куда вы его везёте?

Джек стоял неподвижно, челюсти его были стиснуты до боли, но он указал на мужчину в белом халате.

— Лейн — один из лучших хирургов Гермеса. Он знает о чипе и собирается его удалить.

Лейн закатил глаза к потолку.

— Я сказал, что попробую. Если в нём действительно установлен чип, мы сделаем всё возможное, чтобы его извлечь. Но не заблуждайтесь: он вполне может умереть во время этой процедуры.

Колени Халани подкосились.

Умереть.

Одна только мысль об этом была невыносима.

— Каковы шансы, что Такеши вернёт свои воспоминания, если чип останется? — осмелилась спросить она.

— Нулевые.

Хотя Лейн хмуро смотрел на Такеши, в его голосе не было ни намёка на ложь. Но Халани всё равно не двигалась с места.

— Мы не повезём его далеко, — вмешался Спейд. — Лейн держит тайную лабораторию, где проводит операции, когда кто-нибудь из членов банд получает ранение. Там он лечил Райдера.

Они давали все правильные ответы. Говорили именно то, что должно было заставить её почувствовать себя спокойнее.

Но в прошлый раз, когда она позволила Такеши исчезнуть из поля зрения, она чуть не потеряла его навсегда.

— Халани. — Голос Брока прорезал тишину, и она подняла взгляд, всё тело дрожало. — Если бы Такеши сейчас был здесь, настоящий Такеши, как ты думаешь, чего бы он хотел? Потому что я на его месте не хотел бы, чтобы кто-то лез в мою память. Чтобы я забыл людей, которые мне дороги. Он бы этого не хотел, и ты это знаешь.

Её взгляд опустился на прекрасное лицо Такеши, неподвижно лежавшего на полу.

Глаза его были закрыты.

На лице не осталось ни следа ненависти или злобы.

Только покой.

Ей не пришлось думать над ответом.

Такеши хотел бы, чтобы чип удалили.

Он скорее предпочёл бы умереть, чем позволить кому-то заставить его забыть всё, за что он боролся. Заставить его обернуться против людей, которые его любят.

Халани тяжело выдохнула и наконец кивнула.

Джерико уже наклонился, чтобы поднять Такеши, но она остановила его жестом.

— Подожди.

Прежде чем кто-либо успел возразить, она наклонилась и прошептала ему на ухо:

— Я буду здесь, когда ты вернёшься. Обещаю. А когда будешь готов, мы заставим каждого из них заплатить сполна.

Халани молча смотрела, как его уносят.

Той ночью её молитву слышали лишь стены церкви.

И молилась она не за себя.

Она молилась за судьбу всего мира — на случай, если он не вернётся живым.

Глава 6

Остерегайся чернил, что кровью истекают.

Я всегда думала, что глаза мои закроются,

когда сердце перестанет биться.

Я готовилась встретить смерть,

хранила каждый удар у самой груди.

Я молилась о победах,

изнывала от поражений.

И когда этот час наконец настал,

сердце замолчало.

Но я осталась.

Разве ты не помнишь?

Я отдала тебе себя по частям,

позволила тебе играть моими строками,

проводить пальцами по старым шрамам.

Ты не исправил моих изъянов,

не пытался сделать меня другой.

Но почему-то

в твоих руках

мой груз казался легче.

Я уже забыла,

как это — дышать одним воздухом с тобой,

держаться с прежней уверенностью,

смотреть миру в лицо,

не склоняя головы.

Но я видела, как ты уходил.

Как ты похоронил наши воспоминания,

оставив их там,

где никто больше о них не знает.

Никто не знает,

что мне хочется выть,

упасть на колени,

бросить все ручки,

перестать писать.

Потому что какой смысл в словах,

если ты никогда их не прочтёшь?

Скажи мне.

Просто скажи.

Пожалуйста, Боже…

скажи мне.

Халани сидела на церковной скамье, её взгляд, устремлённый вперёд, был пустым, а листки со стихами покоились на коленях.

Все остальные скамьи пустовали — точно так же, как и в любой другой день с тех пор, как его не стало.

На самом деле это было довольно хитро. Использовать церковь как убежище.

Учитывая всё то распутство и насилие, что творились в Гермесе, она сомневалась, что кто-то переступит порог святилища в поисках раскаяния.