А потом все трое срываются с места и тенями исчезают среди деревьев.

Вздрагиваю от щелчка затвора: это водитель проверяет свой ствол. Выдыхает с досадой, как будто тоже хочет со всеми влезть в драку, а вынужден со мной нянчиться.

Мне этого не понять! Они же решили не преступников убить, а всех подряд! Уроды.

Мы оба дёргаемся, когда внезапно вдали раздаются выстрелы.

- Блядь! – рычит водила.

Хватает сумку Лютого и выскакивает из машины.

- Сиди здесь! – приказывает мне, блокирует двери и тоже бежит в лес.

У меня сердце от боли заходится. Волнение такое сильное, как будто мне совсем не плевать, что станет с Лютым!

Но он же… меня изнасиловал. Он преступник, киллер. Грозился меня в тюрьму таскать и трахать там до потери пульса.

Я не могу испытывать к нему чувства. Никакие, кроме ненависти и желания поскорее получить развод.

Он такой же урод, как остальные.

Но я ничего не могу с собой поделать, всматриваюсь в дорогу до жжения в глазах. Вздрагиваю от новых, уже редких выстрелов.

И когда волки появляются, с облегчением выдыхаю.

Один прихрамывает, у второго порвано ухо. Все четверо всклокоченные и грязные.

Пристальнее всего я слежу за стальным зверем. Замечаю на его помятых боках кровавые разводы и губу кусаю. Лютый ранен?

Он мощно трясёт шкурой и встаёт на ноги. Хватает с капота тряпку и обтирается, а я ловлю себя на том, что переживаю, глубоки ли его раны.

Все четверо одеваются и влезают в машину, весело обсуждая бойню. Царапины и укусы быстро заживают, но волосы у всех перепачканы красным.

Вжимаюсь в спинку сидения и чувствую неприязнь. Рядом с ними находиться противно.

На их фоне киллер выглядит более адекватным. Ведь он не убивал без разбора, а только по списку. Это была просто работа.

- А ты не из слабонервных, я посмотрю, - с иронией обращается ко мне Геннадий, оттирая лицо, покрытое чьей-то кровью.

- Как долго ты с Лютым? – интересуется Александр обыденно. – Много о нас знаешь? Часто волков видела?

Холодок бежит по спине от этих вопросов.

- Я учусь на врача, поэтому к крови привыкла, - бормочу, с трудом подавляя отвращение к нелюдям.

- За волками спокойно наблюдала, - добавляет водила ехидно. – Сразу видно: жена альфы.

- Отъебитесь от неё, - цедит Лютый устало.

- Куда дальше, босс? – издевается Геннадий, пребывая в приподнятом настроении на адреналине и не чувствуя границ.

- К Чернявскому, тут недалеко.

- Чернявский? – желудок словно в яму проваливается. – Не Андрей Станиславович?..

Все замирают.

- Ты что, его знаешь?

___

приглашаю ознакомиться с ещё одной книгой нашего литмоба

"Пленница чёрного зверя. Клетка для истинной", Дита Терми, Эя Фаль

Читать здесь:

Меня обманом заперли в клетке с обезумевшим наследником корпорации. Для него я просто добыча в период гона. Я должна была стать всего лишь его лекарством и собственностью... Но смогла найти под маской тирана кое-что другое...

Глава 9. Спасая жизни

~ Лютый ~

- Он же известный хирург, - глаза Карины блестят от слёз, а голос дрожит от ужаса. – Талантливый врач. Я в его больнице практику проходила…

Заебись.

- Твой врач – оборотень-полукровка, - не щадит мою шокированную звёздочку Гена. – Несколько лет назад устроил кровавую баню в собственной больничке… когда обернулся.

- Я слышала об этом случае… - потрясённо шепчет Карина и опускает глаза. – Но ведь расследование зашло в тупик. Чернявский продолжает работать…

- Да, детка, мы умеем заметать следы, - ухмыляется Санёк.

Звёздочка судорожно выдыхает, и я отворачиваюсь. Её мольбы и слёзы ничего не отменят.

Принять убийство легче, когда речь идёт о ком-то постороннем. И гораздо труднее, если умирают люди, которых ты хорошо знаешь.

Я не хочу, чтобы она меня забывала. Всё внутри протестует от этого.

Но после того что она видела и ещё увидит, для неё будет лучше пройти процедуру очищения памяти. Психику эти уроды ей поломают, она сама уже не оправится.

Я это понимаю. Но волк не смирится.

Он – просто зверь, который выбрал себе самку и уже не отпустит. Как бы эгоистично это ни звучало.

- Он не знал, что его оцарапал оборотень, бляха, - раскрываю для жены другую сторону медали. – Не знал, что ему нельзя быть рядом с людьми на момент завершения трансформации. Никто не объяснил ему, что с ним происходит, и он лечил «заражение крови» человеческими лекарствами. В собственной больнице температурил, в обычной палате, блядь. Когда произошёл оборот, была ночь. Дикий голод повёл его на запах человеческой плоти в другую палату. Пострадали несколько пациентов и прибежавшая на крик дежурная медсестра.

- Пострадали? – хмыкает Гена. – Умерли, ты хотел сказать.