Мускулы на его спине спазмированы, постоянно сокращаются. Напряжение и боль колоссальные.

Набираю обезбол и ищу ватку.

- Да вводи ты уже, - звереет муж. – Волки грязи не боятся.

Ввожу обезбол вокруг раны осторожно, чтобы не спровоцировать зверя.

Лютый только вначале вздрагивает, а потом терпит. Весь трясётся и скалится, крошит бетон. Сдерживается.

- Давай уже, блядь!

- Готово, - отбрасываю пустой инструмент.

Муж смотрит на меня с удивлением, словно не верит, что почти ничего не почувствовал. Говорят, у меня лёгкая рука. Правда сейчас она трясётся…

Прикладываю ладони, раздвигаю потемневшие края раны и обнаруживаю пулю застрявшей между рёбрами.

- Вдохни как можно глубже и не шевелись, - беру плоскогубцы.

- Нахуя? – ругается, но воздуха набирает полные лёгкие.

Рёбра раздвигаются, и именно в этот момент я решительно прихватываю пулю и вытаскиваю.

Дальше всё происходит молниеносно.

Я с плоскогубцами лечу в одну сторону, Лютый в другую. Ломает стул, столик, сметает бра и оставляет на стене вмятину. Корёжит половину шкафа, тот с грохотом падает.

Приземляется он уже большим, серым волком. Бешено рычит, зубами вгрызается в матрац на кровати и дёргает его с таким остервенением, что летят ошмётки. Труп на кровати подпрыгивает, как живой.

И только выместив злобу, Лютый успокаивается. Трясёт головой и ворчит.

Затем – тишина. Волк просто стоит на подрагивающих лапах и хрипло дышит, глядя на меня.

Ну вот, пронесло. Кажется, я жива. Даже не ранена. Почти не ударилась.

Поднимаюсь и сковыриваю крышечку с физраствора. Набираю в поршень.

Лютый в ответ рычит угрожающе, и я словно без слов его понимаю. Он говорит мне матом «проваливай» и «ничего больше не надо».

- Надо. Промыть, - возражаю, игнорируя усиливающееся рычание. – Физраствор хорошо нейтрализует серебро. Лучше бы прокапать, но в твоём случае поможет и промывание. Рана не заживает, а должна.

Всё это говорю и медленно приближаюсь.

- Больно больше не будет, - убеждаю, как капризного ребёнка. – У физраствора правильный «ПэАш», он не щиплет раны.

Так странно, что мне почти не страшно.

Да, я сильно напряжена, взволнована. Я никогда не контактировала с оборотнем в животной форме.

Но я же понимаю, что в волчьей шкуре находится человек разумный. Что он понимает каждое слово. И что намеренно не причинит мне вред.

Самый опасный момент уже пройден, остальное – мелочи.

Но Лютый рычит. Зубы скалит на меня, не щадит мою нервную систему. Чем ближе я подхожу, тем громче рокочет.

Вот только я вижу, что он просто-напросто злится. Потому что я его приказы не выполняю.

Он замолкает ровно в тот момент, когда я прикасаюсь ладонью к шкуре. Будто задела кнопку «выключить».

Плавно веду по голове, шее и загривку, успокаивая бешеного зверя.

У моего мужа даже шерсть жёсткая, прямо как его характер. Словно я обувную щётку глажу.

- Вдохни, - командую.

Раздвигаю шерсть и надавливаю на поршень, впрыскивая глубоко в пулевое отверстие солёную жидкость.

Изнутри выходит пузырящаяся чёрная кровь. В третий раз она становится красноватой. А в четвёртый рана уже затягивается.

Лютый встряхивается весь, и я отскакиваю. Он с фырканьем мотает головой, как собака. И плавно встаёт на две ноги, перевоплощается в человека.

Абсолютно голый теперь. Но я могу смотреть только на рубец.

Он распухший, воспалённый. Раствор смыл с кожи кровь, обнажив чёрные вены вокруг, и те паутиной опутывают сомкнувшееся отверстие.

Серебро – это яд для оборотней. В кино об этом не врали.

И тут на кровати снова труп шевелится…

___

приглашаю ознакомиться с ещё одной книгой нашего литмоба

"Трофей Жестокого Альфы", Мари Александер, Алексия Эм

Читать здесь:

Он зверь в клетке, решивший, что я принадлежц ему. Моя! - сказал альфа.

Глава 12. Полиция

Я вздрагиваю.

Перевожу взгляд с тела на Лютого.

Муж смотрит на меня с нечитаемым выражением, пристально. Молчит.

И такое чувство, что в его глазах я вижу ответы. Уму непостижимо!

Тот полукровка на кровати ещё жив. Случайно ли, или мой муж намеренно попал в него не смертельно, но он дал жертве шанс выжить.

Не верится, что опытный киллер мог промахнуться. И если б хотел добить, стоял бы сейчас без движения?

- Мне нужно осмотреть и обработать рану, - ставлю его в известность и иду к кровати.

Все мышцы Лютого сокращаются, как перед прыжком. Он коршуном наблюдает за мной. Напряжение звенит в нервах, делает воздух тяжёлым, как камень.

- Не подходи! – рычит муж зверем, но не препятствует.

Игнорируя возглас, стаскиваю одеяло. И вздрагиваю.

Пуля попала над левой бровью и вышла через левый висок. Чёрная кровь натекла на подушку, но сейчас уже остановилась.