Нарисовала в своей голове образ брутального бандита, который разве что уклоняется от налогов и скрывает от людей, кто он есть. Альфы, единственное преступление которого – нелегальные бои без правил.

И теперь я тону в кровавой правде по колено… Я не хочу этого, но мне не оставили выбора.

«Пум-м», - и алые крови веером разлетаются по стене. Сердце немеет, леденеет и несколько секунд, ужаснувшись, молчит.

Широкая спина Лютого закрывает почти весь обзор. Он встал таким образом случайно или чтобы защитить меня?

Тело мужчины падает к его ногам. Лютый сразу уходит прочь, предоставив проверку пульса Александру.

Смотреть на труп человека, который только что с улыбкой открыл нам дверь, страшно. Осознавать, насколько просто моему мужу даются убийства, ещё страшнее.

Даже у оператора конвейера на лице больше эмоций. Лютовцев Григорий Наумович – машина для убийств с отлаженными идеально механизмами.

У меня нет истерики. Я не боюсь крови, я ведь учусь на врача.

Но одно дело – накладывать повязку, зашивать порезы и ставить уколы. И совсем другое – быть соучастницей преступления.

Я не могу дышать. Нет смысла зажимать мне рот, как это делает Геннадий, потому что крик застывает в горле. Я даже ноги переставляю с трудом, забываю моргать до жжения в глазах.

У меня шок.

Лютый проходит мимо с невозмутимым лицом, не взглянув в мою сторону. У него – свои демоны и свои страхи.

Ну, или ему просто плевать…

Меня возвращают в салон застывшую. Машина трогается, но я не чувствую скорости, не слышу короткой беседы о следующем месте назначения.

Я каменею душой и телом. Ведь только так можно выдержать творящийся ужас из мира Сверхов, плотно соседствующего с нашим.

- Куда дальше?

- Романо, - холодно бросает Лютый. – У него особняк, периметр и охрана. Я не смогу справиться со всеми, если вы потащитесь со мной. В этот раз действую один.

- Охранники – люди?

- Насколько я знаю, все полукровки.

- Тогда мы идём с тобой, - переглядываются Александр с водителем. – Положим всех.

- Они не из списка, - в голос моего мужа вдруг пробивается эмоция.

Сдержанная ярость. Подавляемая ненависть.

- У них есть семьи.

Не так уж ему и всё равно?

- Хороший повод замочить побольше тварей, - игнорируют стражи замечание Лютого, предвкушая «войнушку», словно речь не идёт о жизни и смерти живых существ.

- Карина не участвует, - режет Лютый с переднего сидения.

- Да не вопрос, останется с водилой, - уступает Геннадий и добавляет с ехидцей: - Или полежит в багажнике.

Машина останавливается в лесном кармане, не доезжая до коттеджного посёлка. Последний отрезок пути едем тихо и с выключенными фарами.

Водитель глушит двигатель, мужчины выходят наружу, впуская в салон свежесть ночной прохлады и запах хвои.

- А… - пытаюсь сформулировать вопрос, когда Лютый оставляет всё своё оружие на сидении и выходит вслед за остальными.

Мужчины начинают раздеваться, бросая вещи на капот.

- Там укреплённый коттедж и куча охраны. Для перестрелки оружия Лютого не хватит, да и привлечёт лишнее внимание. Так что ребята будут действовать тихо и по старинке.

Впервые вижу, как оборотни полностью оборачиваются. Сердцебиение ускоряется.

В клубе Лютого тусовались только полукровки. Они постоянно «сходили с ума», теряя человеческий облик. Обрастали шерстью, лица вытягивались в морды…

Но они оставались двуногими, человекоподобными.

Их быстро скручивали те, кто находился рядом. Держали, пока те не придут в чувства, или уводили куда-то в подземелье.

В то самое, в которое я провалилась случайно, когда пыталась от Лютого сбежать. Я попала к ним в лапы.

Наверное, это и были те, кого Лютый «перевоспитывал» вместо того чтоб убить. И они были ужасны!

Зачем их отпускать? Они сидели в клетках и вели себя, как уголовники. Лапали меня, ржали!

Если бы Лютый не пришёл тогда и не вытащил меня…

В клубе он никогда меня не оставлял без охраны, сам при мне ни разу не превращался. И я почти забыла, насколько опасны эти людозвери.

Вытянув шею, смотрю, как один за другим трое мужчин становятся на четыре лапы.

Волки они только номинально. В реале раза в два крупнее настоящих.

Огромные оборотни с острыми зубами. Глаза жёлтым сверкают в свете далёкого фонаря, мускулы под шерстью перекатываются.

Лютый – волк стального цвета с тёмно-серым хвостом и ушами.

Крупный, мощный. На фоне других выглядит самым матёрым и опасным.

В волчьей шкуре особенно заметна эта разница. Шерсть лежит неровно, словно выпячивает боевые шрамы. Как бывает у самцов, выигравших множество боёв.

Один взгляд на него – и не хочется связываться. Проиграешь.

Не замечаю, как прижимаюсь к стеклу ладонями и лбом, разглядывая своего грозного хищника.

И муж чувствует. Поворачивается и смотрит на меня горящими во тьме глазами.