- Давай, приведи себя в порядок, жена, - кивает он в сторону раковины и моих затоптанных спортивных штанов. Добавляет с неприкрытой досадой: - Теперь нескоро поебёмся, звезда. Считай это демо-версией наших будущих отношений. Не ври себе только, не надо этих бабских, лицемерных концертов. Я прекрасно видел и чувствовал: тебе зашло.

И покидает туалет с уверенностью самца, который только что поставил самку на место.

А я… сползаю вдоль стены, зажимая ладонями рот. Пытаюсь сдержать рыдания, которые рвутся вслед за слезами, текущими по щекам.

___

приглашаю ознакомиться с ещё одной книгой нашего литмоба

"Одержимость зверя. Брачная метка", Анастасия Ригерман

Читать здесь:

Если оборотень признал в тебе свою истинную пару — от судьбы не уйти. Еще и древние вампиры идут по следу. Сохранить тайну, которую носишь под сердцем, и выжить самой можно лишь… разбудив хищника пострашнее.

Глава 7. Работа

~ Лютый ~

- Нет, - бормочет Карина с ужасом, впервые заговорив со мной с момента нашего секса в камере. – Не делай этого…

Мы сидим в машине перед многоквартирным домом, в котором живёт одна из моих жертв. Мужик сорока двух лет.

Нормально живёт, я знаю. О старенькой маме заботится. Кроме той первой ошибки, никого не тронул.

Молча накручиваю глушитель. Важна тишина, нужно сделать всё незаметно для соседей. Быстро.

Меня впустят, потому что доверяют. И от этого тошно.

- Оставь девчонку в машине, Геннадий, - мрачно прошу одного из здоровенных конвоиров, который вытаскивает шокированную Карину вслед за мной, грубо удерживая её за локоть.

- Фрол велел, чтобы она смотрела, - спорит ублюдок.

Блядский Фрол, а ещё приятелем столько лет прикидывался.

- Хочешь полдома свидетелей потом убирать? – засовываю ствол за пояс сзади, пряча под толстовкой.

По лицу Геннадия прокатывается сомнение.

- Ладно. Но только в этот раз, - уступает он, толкая Карину обратно в салон. Кивает второму: – Сань, ты с ним.

За рулём – водила, такой же качок, как эти двое. Все – в чёрной экипировке «Альф», вооружённые до зубов, серьёзные ребята. Самые крепкие и опытные, других бы со мной не отправили.

Я мог бы найти момент, попробовать уложить их всех и сбежать с Кариной на другой континент. Но у этого варианта слишком много «но».

Во-первых, против трёх альфачей сражаться, когда один из них постоянно рядом с Кариной тусуется, большой риск.

Она – заложница. Чтобы я оставался сговорчивым. Никто её не оставит одну, не выпустит из рук.

Во-вторых, моё лицо слишком хорошо известно в мире сверхов. Меня сразу же объявят в розыск и найдут очень быстро.

По камерам слежения сейчас человека отыскать – раз плюнуть. Ни поездом, ни самолётом воспользоваться мы не сумеем. Машину могут в любой момент гаишники тормознуть, а у них – ориентировки.

Сидеть всю оставшуюся жизнь взаперти, переложив заботу о нас кому-то другому – такое себе удовольствие. У тюремного заключения хотя бы срок есть. У беглого преступника – никакого.

А в-третьих, Карине точно этот вариант не зайдёт. Ни вообще, ни – особенно – после того что я наговорил и сделал.

Монстр я. Бандит, убийца, чудовище. Насильник ещё теперь.

Бойкот мне устроила эта святоша. Ни слова с тех пор как дважды кончила на моём члене.

В глаза не смотрела. На вопросы не отвечала. На лице – ни одной эмоции. Закрылась от меня. Наглухо.

Сука!

И в-четвёртых, даже если нам удастся каким-то чудом спрятаться, это всё равно не спасёт тех, кто в списке. Мою работу сделает кто-то другой, и вряд ли так же чисто. Жертв будет больше.

Бросаю на жену короткий, нечитаемый взгляд. Запоминаю её тонкие черты, дрожащие губы и ужас в глазах, который будет преследовать меня во снах.

Киваю Сане следовать за мной осторожно. Натягиваю капюшон до глаз и тенью скольжу к подъезду.

Бесшумно поднимаемся на пятый этаж. Звоню в дверь.

Любые эмоции внутри меня замерзают, отключаются. Я максимально собран. Это просто работа.

Дверь приоткрывается.

- Это я, - киваю хозяину квартиры вместо приветствия, заслоняя собой Санька, стоящего в тени лестницы.

- Лют? – удивляется Арсений Павлович, ставший полукровкой после укуса «странного дворового пса».

Помочь хотел бедолаге, которого корёжило возле помойки от голода, и сам попал под раздачу. Ну какой он нахуй преступник?

Работяга и холостяк, живущий с матерью в старой хрущёвке. Ему и лет-то уже дохера. Простой сварщик.

Шагаю внутрь, тихо упирая ствол ему в живот. Прикрываю за собой дверь, в глаза смотрю и невесомо нажимаю на спусковой крючок.

Пуля наискось проходит ровно в сердце. Мгновение – и человека нет.

Не позволяю туше упасть громко. Бесшумно опускаю Арсения на коврик, тут же напитывающийся кровью. Глаза мужчины стекленеют, оставаясь открытыми.

А коврик явно связан заботливыми руками матери, которая прямо сейчас хлопочет на кухне. Ещё не зная, что её сын мёртв.

Не медля, выхожу.

- Всё? – недоверчиво вскидывает брови Саня.