- За машиной я не погнался, - злится Геннадий. – Будь она полукровкой, тогда да. А так… С человечки взятки-гладки. Имела право – типа, защищалась. Тёлка в курсе, доки наверняка найдём в доме, так что предъявить нечего. Ещё и двое детей...

- А что если он наврал и вся его семья – полукровки?

- Да хуй уже с ней. Позже найдём и проверим.

- Блядь, линия занята, - набирает водила снова и снова.

И тут я зачем-то подаю голос. Вот какое мне, спрашивается, дело?! Волки что, сами не справятся?

- Я медик, - шепчу, держась за грудь, в котором от боли разрывается сердце.

- Ты? – поднимает брови Геннадий и окидывает меня унизительно недоверчивым взглядом. – Хм, ну пойдём.

- Он её сожрёт, - водила достаёт из машины аптечку и протягивает мне.

- Одной проблемой меньше, - хмыкает Геннадий и ведёт меня в квартиру.

Она двусторонняя. Пока мы торчали у подъезда, всё самое интересное произошло с другой стороны.

В спальне свет не горит, люстра разбита. Осколки хрустят под ногами, ими усыпан весь пол.

И пахнет тоже иначе. Кровью, порохом и чем-то ещё… Яростью?

На кровати крупный, мужской силуэт, накрытый одеялом. Окно настежь распахнуто. Женщина и двое маленьких деток – исчезли.

Александр лежит навзничь между кроватью и шкафом. Слишком темно, но тёмную лужу вокруг головы даже так видно. И дыру вместо глаза.

Оборотня можно застрелить? Если попасть прямо в мозг. Или в сердце, вероятно.

Может, поэтому оно у меня так болит? В груди будто кислота разливается, болью сводит лопатку, нечем дышать…

- Какого хуя ты её притащил?! – рычание Лютого совершенно звериное, я слова едва могу различить.

Он возле стены слева от нас. Опирается обеими руками, тяжело, хрипло дышит. От него веет угрозой и жаром, опасностью и силой.

Что-то скрежещет, и звук этот пугающий, дикий. Словно зверь рвёт стену и крошит бетон.

Гена подталкивает меня вперёд, а сам на пороге остаётся, держа расстояние.

- Она сама вызвалась, сказала, что врач, - отступает.

Кажется, этот супер-крутой-страж собирается меня тут запереть наедине с бешеным волком?

- Уведи её, сука, - Лютый издаёт низкий стон и покачивается. – Я лучше сдохну…

- Что произошло? – я, конечно, догадываюсь, но только теперь окончательно понимаю.

Лютый ранен. И ранен очень серьёзно.

Мои ощущения – это его боль через метку. Пуля попала в спину, когда он уже уходил. Может, даже застряла в сердце – оттого моё так надрывно бьётся.

И по какой-то причине оборотень не может сам исцелиться, хотя обычно они это умеют.

- Он пытается обернуться, чтобы регенерация ускорилась, - поясняет Гена через дверную щель. – Но пуля серебряная – не даёт. Если ты её не вытащишь, он умрёт.

- А если она меня тронет, то умрёт она, - рычит Лютый зверем, и я бледнею от ужаса.

- Это уже ваша проблема, - захлопывает урод дверь.

- Убирайся! – рычит Лютый, и я вздрагиваю.

Его глаза светятся в темноте. Два жёлтых фонарика, как в фильме ужасов. Ещё этот скрежет по стене…

- Мне нужен свет, - иду к лампе на тумбочке, игнорируя его ярость.

- Уходи, блядь, - сатанеет муж, слова едва можно различить, такой голос нечеловеческий. – Окно открыто. Вали, пока эти суки не видят, ну…

Да, я могу уйти. Возможно, это даже мой единственный шанс. Если, конечно, волки не догадались следить за обеими сторонами здания.

Но я не могу бросить раненого умирать, это совсем не в моей природе. Я – врач. Я учусь спасать жизни.

Да и куда я побегу? У меня даже телефон отобрали, я не смогу вызвать такси. Меня вмиг поймают.

Лютый шумно оседает на пол и хрипит.

Зажигаю свет, поворачиваюсь, и кровь отливает от лица. Сердце само готово выскочить в окно – оно соображает быстрее мозга.

Лютый выглядит как монстр из ночных кошмаров.

Лицо с резкими, звериными чертами, выдающейся челюстью и страшными клыками.

Руки мощнее обычного и покрыты шерстью. Длинные, загнутые когти стену и крошат.

Остолбенев, стою, не в силах сдвинуться с места.

Испарина покрывает лицо и шею, ладошки потеют. Сердце колотится в горле, ударяет в грудную клетку.

- Проваливай, звезда, - стонет муж, весь дёргаясь.

Он хочет обернуться в волка. Но ему удаётся лишь встать на четвереньки, а шкура «схлопывается» обратно.

Кровища хлещет чуть пониже левой лопатки. Пузырится и стекает на пол крупными, тёмными каплями.

Вряд ли сердце задето. Скорее лёгкое. Лютый кашляет кровью. Чёрной.

Запах железа бьёт в нос, и даже несмотря на профессию, меня поташнивает.

- Не приближайся, - рявкает муж, когда я зажигаю над ним бра. – Тупая дура! Я порву любого, кто меня тронет! Ебать, Гена уже пытался!

Смотрю, на полу валяются плоскогубцы и кухонный нож. Гена выскочил оцарапанный.

Раскрываю аптечку. Нахожу спирт, бинты, обезболивающее и инструменты.

- Обопрись на стул, - командую.

- Блядь, я его сломаю, - рычит муж.

Вонзает когти глубоко в стену, на неё опираясь.

- Лучше не лезь, - косится на меня.