Авто притормозило перед массивными воротами. Объектив камеры над въездом повернулся, мигнув алой точкой индикатора, и через пару секунд створки разъехались с металлическим скрежетом. От этого звука мышцы напряглись. Пальцы впились в ткань брюк, а дыхание перехватило. Сознание догнало тело лишь позже: передо мной обычные автоматические ворота, не засада, не растяжка под ногой и не чужие шаги за спиной. Выдох получился очень сиплым. Водитель сделал вид, будто ничего не заметил.

Колёса покатились по светлой гранитной дорожке. Меня не было здесь около… месяца? По обе стороны — идеально подстриженный самшит, дальше белые розы, которые когда-то высадила мама. В детстве я носилась по этим газонам и слушала показное ворчание садовника.

Сейчас смотрела совсем на другое. Мозг сам по себе оценивал территорию: где укрыться, какие окна простреливаются и сколько секунд потребуется для того, чтобы добежать до дуба.

Что со мной происходит? Я ведь дома.

Автомобиль объехал фонтан, где вода тихо журчала, переливаясь на солнце. В детстве я часто бросала туда монетки и просила исполнить желания. Глупость, ведь все желания уже закончились.

Перед главным входом машина остановилась. Высокие двери особняка были распахнуты, и на верхней площадке лестницы кто-то стоял. Несколько человек ждали. Сердце колотилось о рёбра, горло сжалось, пока я смотрела на них и не могла заставить себя открыть дверь.

Водитель вышел первым, обошёл автомобиль и открыл её сам.

— Мы приехали, мисс Осборн.

Я не двигалась, а он терпеливо ждал. Наконец я заставила себя поставить ноги на землю, и гравий захрустел под подошвами — слишком громко. Я подняла голову в поисках привычных звуков: стрекота насекомых и далёких выстрелов.

На верхней ступеньке стоял Джордж — высокий худощавый мужчина с идеально прямой осанкой, серебристыми волосами, в тёмном фраке без единой складки. За двадцать с лишним лет я ни разу не видела его неряшливым. Он работал у нашей семьи ещё до моего рождения и помнил меня совсем маленькой. Когда я разбивала колени, именно Джордж тайком приносил шоколадное печенье, пока отец делал вид, что сердится за очередную испорченную одежду. Он всегда оставался частью этого дома.

Сегодня Джордж выглядел гораздо старше, а в обращённом ко мне взгляде читалась настоящая боль и осторожность. Он смотрел так, будто ещё не до конца верил, что перед ним не фантом.

Он медленно спустился навстречу, остановился в двух шагах и тихо произнёс:

— С возвращением домой, Памела.

Домой. Как же это чуждо… Я посмотрела на особняк. Белый камень, огромные окна, балкон второго этажа. Здесь я знала каждый угол. И всё равно сейчас смотрела на здание почти как в первый раз. Особенно на окна. Не отпускала мысль, что за одним из тёмных стёкол кто-то может стоять и смотреть в ответ.

По фасаду ничего подозрительного. В ближайшем стеклопакете — только моё бледное отражение.

— Мисс… — осторожно позвал Джордж. Видимо, заметил, как я напряглась.

— Простите… Всё хорошо.

Это была самая очевидная ложь в моей жизни. Джордж не стал спорить и лишь отступил в сторону, освобождая проход.

— Нам сообщили, что случилось… Вам нужно отдохнуть.

Я посмотрела на открытую дверь, за которой скрывался тёмный холл, мраморный пол и парадная лестница. Потребовалось усилие, чтобы заставить себя переступить порог.

В особняке было прохладно от кондиционеров, и после джунглей воздух казался сухим до боли. Горло сжалось, затребовав воды из помятой военной фляжки.

Фляжки… Её больше не было, она осталась на острове вместе с человеком, который заставлял меня пить через силу, вместе с человеком, который…

Нет. Мысль нужно выжечь.

В холле сохранялся знакомый мне порядок: справа стоял огромный чёрный рояль, на котором мама играла вечерами. После её смерти инструмент превратился в предмет интерьера, который продолжали настраивать и протирать от пыли, хотя никто больше не касался клавиш уже тринадцать лет.

Над камином висел портрет родителей: отец стоял чуть позади матери, положив ладонь ей на плечо, и, пока она улыбалась художнику, у него лишь слегка был приподнят уголок губ.

Взгляд приковало к лицу отца, и грудь болезненно сдавило.

— Мисс… — донёсся отдалённый голос Джорджа.

Если просто стоять, можно притвориться, что ничего не произошло, а остров был лишь бредовым сном. Что сейчас отец спустится по лестнице, поправляя часы на запястье, недовольно спросит, почему я опять пропала на несколько дней, и нахмурится при виде синяков. Спустится…

— Где папа?

— Идёмте… — Джордж осторожно коснулся моего локтя.

Лёгкое прикосновение отозвалось взрывом. Я развернулась, правая рука сорвалась в хлёсткий прямой удар, пальцы сжались в кулак, а дыхание застряло в гортани. Перед глазами мелькнул враг, подкравшийся со спины.

Кулак остановился в сантиметре от его лица. Джордж не двинулся. Побледнел и испуганно убрал руку.

— Простите… — выдохнула я хрипло. — Я…

Слова не находились. Как объяснить, что я едва не перебила ему кадык из-за вшивого инстинкта выживания?

Джордж первым отвёл взгляд, в его позе застрял неосознанный страх, отчего стало только хуже.

— Идёмте… — повторил он.