За следующие дни дистанция начала трещать по мелочам. Ричард переносил меня через бурный рукав ручья, и иногда ставил на землю быстрее, чем требовалось; я передавала ему еду и несколько раз ловила его взгляд на своих губах. Однажды он вытащил колючку из ссадины на моём лице, большой палец прошёлся по щеке, и мы оба застыли.

— Даже не начинай, ягодка, — пробормотал он, отступая первым.

— Я молчу.

— Вот и молодец.

После этого до самого вечера мы с преувеличенным интересом изучали деревья.

Остров не давал передышки, но наш совместный быт постепенно обрастал странным, диким уютом. Днём вместе искали еду, а каждую ночь приходилось искать новое место для ночлега. Я училась спать чутко, сжимая в кулаке рукоять ножа.

На исходе шестого дня небо над тропиками затянуло. Ветви затрещали под порывами шквального ветра, а сквозь зелёный навес хлынул ливень. Потоки воды за считаные минуты превратили подлесок в топкое месиво, а видимость упала до пары метров.

Нам пришлось вернуться в пещеру, где шумели лишь отголоски бушующего снаружи ада. Промокшая насквозь одежда липла к телу, с волос беспрерывно капала вода. Ричард ловко чиркнул спичкой, поджигая заранее заготовленную сухую щепу. Я переоделась и разложила мокрые вещи ближе к огню. Всё происходило по наработанному алгоритму, без лишней суеты. Позже Ричард привычно устроился справа, ближе к выходу, я — слева, на раскатанном спальнике, укрывшись дождевиком. Так пол казался не таким жёстким.

К полуночи пламя прогорело до тлеющих углей. Меня разбудил холод, заставив попытаться завернуться в дождевик поплотнее.

— Двигайся… Греться будем, — услышала я рядом и подняла взгляд на тёмную фигуру. Как он… двигается так бесшумно? Прямо как призрак.

Я молча отползла к стене, освобождая место и позволяя ему лечь вплотную.

Его поджарое тело, как и всегда, излучало лихорадочный жар. Ричард накрыл нас обоих плотным дождевиком. Его широкая ладонь безошибочно легла мне на талию, и мелкая дрожь, колотившая меня последние полчаса, отступила. На смену ей пришло совсем другое — пульсация внизу живота. Я повернулась к нему лицом, упёршись ладонью в широкую грудь. Под моими пальцами ровно и неторопливо билось сердце.

— Чего высматриваешь в темноте, ягодка? — вскоре тихо пробормотал он.

Его пальцы уверенно забрались под край моей футболки, оглаживая обнажённые, вздымающиеся от частых вдохов рёбра.

— Откуда знаешь, что не сплю? — прошептала я, подаваясь навстречу этому движению.

— Кожей чувствую. Ты дышишь так, будто бежать собралась.

Его ладонь была шершавой и мозолистой. Внутренности сжались в сладкий узел. Страх перед лесом, кровавыми трупами и неизвестностью — всё это вытеснилось диким желанием чувствовать его. Понимать, что я всё ещё жива.

Я могла отвернуться, он бы ничего не сделал. За все дни Ричард ни разу не воспользовался тем, насколько он сильнее меня. Даже сейчас рука под футболкой двигалась медленно, оставляя мне достаточно времени остановить её. Но не хотелось.

Хотелось узнать, каким он будет, если разрешить больше. Это было просто невыносимо. Энергия, скопившаяся после ужаса, требовала выхода. Я подалась вперёд, коротко коснулась губами его жёсткой щетины у уголка губ и сразу отстранилась.

Ричард не стал задавать вопросов. Его рука легла мне на затылок, пальцы с силой запутались в волосах и одним рывком притянули обратно. Его губы накрыли мои жёстко и требовательно, а язык бесцеремонно проник внутрь, проводя по нёбу и разрушая моё осторожное намерение просто отвлечься.

Он не умел быть нежным — его движения выходили резкими, а зубы прикусили мягкую кожу. Я простонала от боли, глубоко прогибая поясницу, и почувствовала привкус крови. Он ответил низким рыком, прижимая меня ближе.

Поцелуй оборвался на несколько секунд. Ричард держал меня за затылок, но больше не тянул, а просто смотрел сверху вниз.

— Ты сейчас не расплачиваешься со мной за то, что я тебя таскаю по острову? — От неожиданности я даже перестала дышать.

— Нет.

— Не потому, что боишься остаться одна?

— Нет. Я хочу тебя, — выдохнула я и снова потянулась к его губам.

Я судорожно вцепилась пальцами в его плечи, уходя в нахлынувшие ощущения с головой — лишь бы выжечь из памяти воспоминания. Мышцы под ладонями были твёрдыми, горячими, слегка подрагивали от напряжения. Ричард потянул мою футболку вверх через голову и сдёрнул её, откинув ткань на сухой нейлон спальника. Его ладонь скользнула по животу к груди. Он обхватил её целиком, сжал, потом двумя пальцами поймал чувствительный сосок и слегка скрутил, заставив меня резко вскрикнуть. Большой палец прошёлся кругами, потом ладонь снова сжалась, пока я не начала дышать ртом, выгибаясь ему навстречу.

— Ричард… — выдохнула я в темноту, чувствуя, как его губы спускаются к моей шее.

— Молчи, — рыкнул он прямо в кожу.