— Зато запоминается с первого раза.

Наглядная методика сработала: через два часа она сама нашла куст с дикими плодами. Правда, не сорвала сразу — позвала меня. Насобирала полную полу футболки, довольная, как кошка после миски молока.

— Молодец. Теперь хоть не только на мою стряпню рассчитывать будем.

К полудню я вытащил из рюкзака второй нож в кожаных ножнах — трофей вчерашнего замеса у ручья — и протянул ей.

— Держи. Запасной.

— Зачем мне два? У меня и так один есть.

— Один потеряешь, когда паника накроет. Чтобы пальцы от страха не свело, держи оружие ближе к телу. Не важно, как ты ударишь. Бей куда дотянешься. Горло, глаза, живот. Вонзила и проворачиваешь.

Пэм тяжело сглотнула, бледнея на глазах.

— А если ночью… если я проснусь от движения и ошибусь? Вдруг это будешь ты?

— Я к тебе без предупреждения не полезу. Если кто-то навалился сверху в темноте — пыряй не думая. Лучше потом извинишься перед трупом, чем тебя пустят в расход.

Она молча зацепила ремешок за пояс, подогнав ножны под правую руку.

Лесное озеро мы нашли часам к двум, судя по солнцу. Небольшая глубокая чаша, зажатая между скалистыми выступами, питалась подземными ключами. Вода чистая, прозрачная до самого дна. Пэм замерла на берегу, перебирая пальцами грязную ткань футболки.

— Купаться будем, — я сбросил рюкзак на сухой сланец. — И одежду застираем.

— Вместе?.. — она осторожно отступила на полшага.

— Можешь подождать, пока я отвернусь. Если тебе так спокойнее.

Я молча принялся расстёгивать штаны и потянул их вниз. Пэм резко повернулась ко мне спиной.

— Ты мог предупредить!

— Я сказал, что будем купаться.

— Это не предупреждение!

— Теперь знаешь.

Я скинул ткань на камни и шагнул в воду, которая опоясала приятным холодом. За спиной зашуршала одежда. Честно выждав секунд тридцать, я услышал тихий плеск и обернулся. Пэм заходила в воду.

Голая. Разумеется, я посмотрел. Зрение у меня отличное, грех жаловаться. Рыжие волосы скручены в узел на затылке, светлая кожа исчерчена царапинами и темнеющими синяками. Тонкая талия, аккуратная грудь с поджатыми от холода сосками, сочный разворот бёдер… Вчера я всё оценил правильно. Настоящая изящная балерина. Она заметила мой взгляд и моментально погрузилась в воду по самые плечи.

— Ты же обещал отвернуться!

— Я отворачивался.

— Перестань смотреть! — её щёки вспыхнули пунцовым.

— Ладно-ладно.

Я двинулся к противоположному берегу, но метра через четыре тяжёлые кости потащили вниз. Пришлось молотить руками изо всех сил, давя плотную воду. Сзади донёсся звонкий девичий смех:

— А ты реально плаваешь хреново!

— Очень смешно, — я развернулся на мелководье, вытирая брызги с лица.

Её смех оказался неожиданно приятным среди шуршания тропиков. Взгляд сам собой цеплялся за её мокрое лицо, а не за выпирающие под водой ключицы. Плохо. Девчонка становилась слишком дорогой обузой.

Мокрые рыжие пряди облепили плечи, а по бледным щекам, усыпанным золотистыми веснушками, стекали крупные капли воды. Взгляд её светлых глаз был слишком открытым и чистым для этого проклятого места. Ровный, тонкий нос, чётко очерченный профиль и пухлые губы — она выглядела как изящная фарфоровая кукла, которую по ошибке забросили в этот ад. И эта кукла требовала слишком много внимания.

После купания мы сидели на солнцепёке. Одежда сохла на камнях. Пэм завернулась в мою запасную футболку, которая висела на ней до середины бёдер и едва прикрывала ягодицы. Я старался смотреть на лес, а не на её голые ноги. Время поджимало. Месяц игры в прятки закончился. Организаторы наверняка накинут на нас ориентировки. С девчонкой на буксире долго бегать не выйдет. Пора менять тактику.

— В рот я ебал это шоу, — пробормотал я и невольно потянулся к Пэм, коснувшись пальцами её бедра.

— Что? — Пэм вздрогнула и поджала ноги под себя. Я убрал руку.

— Говорю, руки марать не хотелось. Что думаешь на этот счёт?

— Думаю… что не хочу умирать, — тихо ответила она, сжимая край футболки на коленях, и напряглась. Поняла быстрее, чем я ожидал. — Ты собрался идти убивать?

— Об этом разговор и идёт…

— Всех?..

— Тех, кто представляет угрозу. Другого способа очистить территорию нет. Ждать… Ты столько не протянешь.

— А если кто-то из них такой же, как я? Случайный жертвенный барашек?

— За месяц я изучил местный контингент. Ты тут единственная экзотическая птичка, высаженная для потехи публики. Остальные — калёные ублюдки. Новичков не было давным-давно.

Она молча опустила голову. Мораль у неё ломалась быстро под давлением реальной угрозы. Уже спокойно даёт карт-бланш на зачистку острова. Жить хотят все.

К вечеру я приметил дерево метров двадцати пяти в высоту. Никаких нижних веток, гладкий ствол — идеальный наблюдательный пункт, куда без спецснаряжения или физической мощи не забраться.