— Покажи.

— Нечего там смотреть.

— Я не спрашивала разрешения! — она протянула руку к разрыву на ткани.

Я перехватил её запястье за долю секунды до касания. Девчонка застыла. Её ладонь оказалась совсем маленькой и горячей.

От одного этого прикосновения в груди снова закрутился хренов узел, за который хотелось врезать самому себе по затылку. Сука. Я медленно разжал пальцы, выпуская её руку.

— Не трогай.

— Почему?

— Потому что через час там ничего не останется.

Она подозрительно прищурилась, держа бинт наготове.

— Даже если так… тебе же всё равно больно!

— Привык.

— А я не привыкла! — она снова подалась вперёд, пытаясь рассмотреть кожу. — Сильно ноет?

— Нет. Отвали, Пэм.

Вышло чересчур грубо. Девчонка виновато отдёрнула кисть, сжав губы в тонкую линию.

— Извини…

Блядь. Опять. Стоит слегка повысить давление — и она сразу замыкается, ища проблему в себе. Боится меня совсем не в том.

— Я не на тебя злюсь, — прочистил я горло.

— Тогда почему?

Потому что ты стоишь слишком близко. Потому что от твоих волос пахнет дымом и чем-то сладким. Потому что я до сих пор помню, как ты стонала в пещере, и знаю, что могу переломать тебя пополам. И потому что не доверяю тебе и твоим рукам.

— Шарики за ролики заехали, — отрезал я, поворачиваясь к рюкзаку. — Не копайся в чужих мозгах, в своих запутаешься.

— Я просто… переживаю. Ты уходишь и возвращаешься весь в крови. Каждый раз. А я сижу и жду.

Чёрт. Она действительно переживала. Не из страха остаться одной — из-за меня. Совсем свихнулась?

— Выживу, — коротко бросил я.

Так прошло ещё несколько дней. Вечером — новое дерево, страховка, проверка узлов и мой уход в темноту. Каждое утро я возвращался всё позже, с ног до головы измазанный свежей кровью — своей и чужой. Пэм перестала задавать вопросы. Молча подавала воду, протягивала бинты и наблюдала за тем, как рваные края ранений смыкаются прямо на глазах. Страх в её взгляде постепенно уступал место чему-то неопределённому, глубокому. Иногда она просто садилась рядом у костра и молчала. Сначала оставляла между нами почти метр, потом её колено касалось моего бедра.

После пещеры любое её касание вытаскивало из памяти совсем другие ощущения: дыхание возле уха, жар, её оголённая кожа. Приходилось смотреть в огонь и делать вид, что я занят чем-то важным.

Особенно раздражало, что она, похоже, занималась тем же самым.

Предпоследнего участника, судя по тому, что я насчитал за эти дни, я обнаружил за километр. Единственный на этом острове, кто действительно умел работать на открытой местности. Его следы смешивались, он профессионально проходил по руслам ручьёв, путал направления и оставлял грамотные растяжки-ловушки. Любой следопыт потерял бы его. Меня спасло обоняние — еле уловимый запах ружейного масла и запёкшейся крови шёл за ним шлейфом.

Тропа упёрлась в глубокий каменистый овраг. Я замер. Слишком тихо, значит, засада. Успел сделать шаг, когда из чащи хлестнул выстрел. Пуля выбила из коры кусок древесины в сантиметре от моей щеки, обдав лицо острой стружкой. Второй выстрел сразу прилетел следом. Не промах — пристрелка. Я рыбкой нырнул за массив сейбы.

Какого хуя у всех этих уродов до сих пор есть огнестрел и бесконечный боекомплект, а я бегаю по острову с железкой на поясе, как романтик из прошлого века?

Пули начали методично крошить кору укрытия. Стрелок работал без суеты, снайперской классикой. Выглянув из-за ствола на долю секунды, я срисовал позицию. Высоко — метрах в двенадцати над землёй, в развилке веток засел мужик в камуфляже.

Заметив моё движение, он оскалился в усмешке и нагло помахал пальцами. Самоуверенный гандон. Считает, что прижал меня наглухо. Я резко сменил укрытие, перекатившись через валун. Выстрел запоздал — промах. Ещё один — пуля с визгом ушла в сланец. Расстояние до его дерева — метров тридцать. Ждать бессмысленно, надо брать на скорости.

Я рванул по прямой.

Первый точный зацеп пришёл в левое плечо. Удар крутанул тело, острая боль прожгла мышцы, но ноги отрабатывали ритм без сбоя. Ещё пять метров. Вторая пуля прилетела точно в грудь, чуть ниже ключицы. Воздух из лёгких вышибло, перед глазами на миг вспыхнула краснота. Я добавил скорости.

— Какого хера?! — донеслось из кроны.

Паника сломала его технику: мужик начал судорожно дёргать затвор, забивая патронник и не понимая, почему мужик с двумя дырками в теле несётся на него со скоростью локомотива.

Оттолкнувшись от валуна, я ухватился за свисающую лиану и махом поднялся на нижнюю ветвь. Кора затрещала под ногами. Незнакомец грязно выругался, бросил карабин и сиганул вглубь кроны, перемещаясь с ловкостью обезьяны. Наверняка мета. Хорош, сцуко. Очень хорош. Но недостаточно.

Я преследовал его молча. Ветви пружинили под весом, лианы хлестали по морде.