Ричард достал из походного баула плотный свёрнутый спальник и точным броском отправил его мне в руки.

— Твой кокон на сегодня.

— А ты как же? — я судорожно сжала мягкую ткань.

— На камнях перекантуюсь.

— Ты же замёрзнешь…

— Не сахарный, не растаю, — отрезал он, ложась прямо на пол у самого входа и подкладывая согнутую руку под затылок. — Первым сплю я. Пару часов. Почуешь неладное — ори.

— Хорошо…

Он сомкнул веки, и буквально через пару минут его дыхание стало ровным и глубоким. Я забралась в тёплый спальник, уставившись на его силуэт у входа. Как можно так быстро отключать сознание? Я бы так не смогла.

И в тишине меня снова начали терзать рассуждения.

Я знала этого человека всего день. Видела, как он безжалостно лишает жизни людей. Понимала, что он может скрывать страшные тайны. Но мозг упрямо выстраивал простую, первобытную логику: Ричард — это спасение. Всё остальное снаружи — смертельная угроза. И я уже ловила себя на том, что начинаю в это верить. Слишком быстро.

Очень скоро температура резко упала. Каменный пол начал отдавать холодом. Тонкая ткань спальника постепенно перестала удерживать тепло, и мои челюсти начали выбивать дробь. Я свернулась калачиком, пытаясь дышать внутрь воротника, но мелкая трясучка охватила всё тело.

— Ты своими зубами весь подлесок перепугаешь, — раздался из темноты шёпот.

Я замерла, пытаясь подавить дрожь.

— Прости… Я стараюсь тихо…

— Зуб на зуб не попадает, — Ричард поднялся на локтях, осмотрел меня в тусклом свете луны и встал во весь рост. — Подвинься к стене.

— Зачем?

— Двигайся, говорю.

Я поспешно отползла к мокрому скалистому краю пещеры. Ричард опустился рядом, ложась вплотную и обхватывая меня руками прямо через спальник. Расстояние сократилось до нуля. Моё плечо уткнулось в его широкую грудь. От его тела валом шёл спасительный зной.

— Что ты… — прошептала я, затаив дыхание.

— Грею твои кости, — пробурчал он, подтягивая ткань на мне выше. — Спи давай. Мне нужно, чтобы завтра ты переставляла ноги сама, а не валялась с лихорадкой.

Я лежала не шевелясь. Сердце колотилось где-то в горле, но это не был страх. Жар его тела вскоре прогнал озноб: сначала перестали дрожать пальцы, затем расслабились затёкшие мышцы. Холод отступил. Но сон? Когда он так близко… В полумраке я могла разглядеть его лицо. Острые скулы, чётко очерченные. Его глаза были закрыты, но я точно знала: он не спит, как и я сейчас. Слишком контролируемое дыхание и напряжение в жёсткой линии плотно сжатых губ выдавали его присутствие здесь и сейчас. Тень от растрёпанных русых волос падала на лоб, а густые тёмные ресницы оставались неподвижными. Красивый… Может, я совсем схожу с ума, но он чертовски красивый мужчина.

— Спи уже, — вдруг произнёс он.

— Я должна дежурить… Мы же договаривались…

— Дежурный из тебя пока как из топора плавательное средство. Спи, кому говорю.

— А ты не устал?

— Устал.

— Тогда…

— Спи.

Я послушно закрыла глаза. Инстинкт самосохранения ещё шептал о том, что нельзя доверять чужаку, что он опасен и вооружён. Я прислушивалась к его дыханию и постепенно начала подстраиваться под тот же ритм. Когда Ричард немного ослабил руку, устраиваясь удобнее, мне захотелось самой придвинуться обратно. Пришлось убеждать себя этого не делать.

Через минуту я всё-таки придвинулась. Уткнулась носом в его плечо и зажмурилась, сама не заметив, как провалилась в сон.

Глава 4. Майкл. Курс молодого бойца

(Трек akiaura, LONOWN, STM — Sleepwalker (Slowed))

Пэм во сне вжалась в меня всеми своими изгибами, зарывшись носом в шею. Она переползла на меня прямо поверх спальника. Не специально. По крайней мере, хотелось верить, что не специально, иначе моя подопечная обладала весьма своеобразным способом выражать благодарность. Поджатая нога была по-хозяйски на меня закинута, а тонкая талия прогнулась под ладонью.

В пещере ещё стояла густая тьма. У лаза чуть серела полоска неба — до рассвета оставалось минут сорок. Ночной холод вытянул остатки тепла, а девчонка, сообразив спросонья, где погорячее, прижалась к моему паху.

Я открыл глаза и уставился в низкий потолок. Мать твою. Месяц на острове без женщин не сделал из меня монаха. Скорее наоборот. Памела, при всей своей грязи, ссадинах и полуобморочном виде узницы, обладала чертовски аппетитной фигурой. Воспринимать её исключительно как беспомощный гуманитарный груз организм отказывался напрочь. Особенно когда каждый её вдох отзывался трением тонкой ткани о мою кожу.

И самое паршивое: мне нравилось, что она спит именно так.

Осторожно отодвинувшись, я высвободил бедро. Рыжая недовольно нахмурилась, упрямо потянувшись следом за уходящим жаром.

— Подъём, — я ткнул её пальцем в худое плечо.

В ответ донеслось лишь глухое сопение.

— Эй, балерина. На выход.

— М-м…

— Вставай, кому говорю.

— Зачем?.. — пробормотала она, не открывая глаз.