— Сама не влезешь, — констатировал я, оценивая обхват ствола.

— Нам обязательно на самую верхушку? — Пэм побледнела, задирая голову.

— Обязательно. Залезай на загривок.

Я присел, подхватывая её под бёдра. Пальцы снова врезались в упругую задницу, когда я подбросил её повыше. Господи, сосредоточься на деле. Пэм устроилась удобнее, сжав мои плечи.

— Готова?

— Нет.

— Отлично.

Я взялся за шершавый ствол.

— Сумерки. Сага. Пиздец. Дожил…

— И давно тебе семнадцать? — замерла Пэм у моего уха.

— Ого, ты ещё и шутки поддерживаешь? Прогресс.

Она тихо засмеялась, крепче сжимая руками мою шею, что заставило меня напрячься, но я смолчал. На середине высоты девчонка совершила ошибку — посмотрела вниз и панически зажмурилась, едва не перекрыв мне дыхание.

— Ты меня задушишь раньше, чем мы долезем. Не смотри вниз, закрой глаза!

На нужной ветке — широкой, как несущая балка — я сгрузил её. Достал верёвку, несколькими узлами привязал Пэм за талию к основному стволу и проверил натяжение.

— Это ещё зачем? — она потянула за капрон.

— Чтобы во сне вниз не ухнула. Вот рюкзак, вода, паёк, аптечка. Нож держи под рукой.

— Ты служил? — спросила она, пока я раскладывал снаряжение. — Или получил все значки бойскаута?

Я усмехнулся.

— Служил. В разных точках. Ближний Восток, Африка, Балканы, Азия.

— В армии?

Я посмотрел на неё слишком выразительно, чтобы она продолжала эту тему. Она умная девка, а продолжает задавать вопросы.

— Ладно, молчу, — вздохнула Пэм. — Ты уходишь?

— Да. — Я присел перед ней на корточки. — Инструкция простая. С ветки не спускаться, что бы ни услышала внизу. Даже если кто-то будет звать твоим именем. Полезут наверх — режь пальцы. Поняла?

— Поняла, — она сглотнула, сжимая рукоять ножа. — А ты… ты вернёшься?

— Вернусь.

Я поднялся, сделал шаг к краю широкой ветки и без лишних реверансов шагнул в пустоту. Двадцать метров свободного падения. Воздух свистнул в ушах. Сверху донёсся истошный, перепуганный вопль Пэм:

— РИЧА-А-АРД!

Я сгруппировался, удар приняли согнутые колени, почва под подошвами просела на пару сантиметров. Встал, отряхиваясь. Сверху, из темноты кроны, снова послышался дикий, злой фальцет:

— ТЫ С УМА СОШЁЛ?! ТЫ СПРЫГНУЛ С ДЕРЕВА?!

— Заткнись и не ори на весь лес! — прошипел я вверх, показывая кулак.

Она поспешно замолчала, только листва зашуршала. Я привычно перехватил мачете, проверяя баланс, и огляделся. Джунгли погружались в ночь. Где-то там, в чаще, затаились уроды, считавшие себя победителями в этом подпольном цирке. Они думали, что правят балом.

Но теперь у меня на ветке сидела рыжая балерина с нулевыми навыками выживания и отвратительной привычкой доверять мне больше, чем следовало. Оставлять всё как есть стало невозможно. Повторюсь: в рот я ебал это шоу. Пора, для начала, изучить расстановку сил.

Глава 5. Памела. По ту сторону морали

(Трек Crystal Castles — Transgender)

Силуэт Ричарда исчез в темноте. Ночь стремительно поглощала джунгли. Нож холодил бедро, но присутствие оружия не приносило облегчения — ответственность за собственную шкуру снова полностью легла на мои плечи.

Внизу хрустел валежник, над головой регулярно хлопали крылья птиц, а из глубины острова однажды донёсся короткий человеческий крик, тут же захлебнувшийся в листве. Какое-то время я пыталась убедить себя, что смогу продержаться сама: найти воду, поставить петлю из шнура, залечь на дно. На практике же встреча с любым из участников означала смерть. Ричард оставался единственным щитом между мной и этой бойней. Безумие? Возможно. Но другие варианты попросту отсутствовали.

Ближе к рассвету неторопливые шаги под деревом заставили меня схватиться за клинок. Из сумерек вынырнул Ричард. Выдох облегчения застрял в горле, стоило только разглядеть его фигуру: алые потёки покрывали шею, пропитав футболку от груди до пояса, а руки до самых локтей были грязно-бурыми. В его правой кисти покоилось мачете — лезвие потемнело от запёкшейся крови.

— Живая? — он остановился у ствола, вытирая облезлое колено.

— Да… — я судорожно сглотнула, не сводя глаз с его груди. — Что произошло? Ты весь… в крови.

— Бывает, — он оглядел себя с абсолютным равнодушием. — Посиди пока наверху. Пойду к озеру, смою это дерьмо.

Он развернулся и ушёл без лишних объяснений. Сквозь просветы в кронах было видно, как он разделся и вошёл в воду. Красноватые разводы расходились от его тела по чистой глади. Он отмывал руки, лицо и растрёпанные волосы спокойно, тщательно и методично. Когда солнце поднялось над пальмами, Ричард вернулся — в мокрых штанах, со свежевыстиранной футболкой на плече. На его теле не осталось ни единого пореза, хотя часть этой крови совершенно точно принадлежала ему. Лишь розоватые рубцы на животе и плечах бледнели прямо на глазах.