— Солнце скоро встанет. Нам пора убираться.

— Пусть встаёт, — девчонка уткнулась лицом в нейлон спальника. — Ему можно.

Вчера она ревела от страха у костра, а сегодня качает права. Быстро осваивается.

— Через минуту схвачу за лодыжку и выволоку наружу.

Из-под ткани показался один голубой глаз, настороженно прищурившись.

— Ты же шутишь?

— Проверим?

Распахнулся и второй глаз.

— Ты ужасный человек.

— Доброе утро, ягодка.

Пэм со вздохом села, сбрасывая ткань. Рыжие волосы превратились в дикое, спутанное гнездо с застрявшими кусочками сухой коры. В тусклом свете её взъерошенная макушка выглядела до того комично, что я не удержался от усмешки.

— Чего вылупился? — она подозрительно провела ладонью по голове, нащупала веточку и замерла. — О боже…

— Примерно так, да. Не трогай лучше, а то эта архитектурная конструкция рухнет.

Спуск со скалы занял меньше времени, чем вчерашний штурм. Выглянув из лаза, Пэм упёрлась руками в бёдра и оглядела крутой склон.

— Нет. Я сюда больше не полезу.

— Вчера полезла.

— Вчера я не знала, чем это закончится! Я проехала на брюхе метра три и содрала ладони!

— Значит, кратчайший маршрут ты уже освоила. Спускайся, подстрахую у земли.

Я спрыгнул первым. На последнем уступе её подошва снова соскользнула с камня, но я вовремя подхватил девчонку за талию, прижав к себе, и плавно опустил на грунт. Пальцы ощутили сухие рёбра и плотный корсет мышц. Под футболкой у неё не было ничего лишнего. И это, чёрт возьми, отвлекало.

— Видишь? Почти без травматизма.

Пэм смерила взглядом свои испачканные ладони.

— Потрясающий прогресс.

Первые солнечные лучи едва пробивали плотную крону, когда мы двинулись вглубь острова. Ходить за ней нянькой до конца дней я не собирался. Если меня вырубят или зажмут в угол, эта овечка должна уметь пройти хотя бы полкилометра, не свалившись в овраг и не выскочив на чужие стволы.

— Где восток? — я резко затормозил, разворачиваясь к ней.

Пэм запнулась, крутя головой и всматриваясь в просветы между ветвями, после чего уверенно тыкнула пальцем вправо.

— Там. Небо светлее.

— Хорошо. А север где?

Она задумалась, повернулась вокруг своей оси и указала прямо перед собой.

— Там?

— Почему вопросительные интонации?

— Потому что я не компас!

— Ты человек, этого вполне достаточно, — я поправил лямку рюкзака. — Восток перед твоим носом. Значит, север — слева.

— Просто тут всё выглядит абсолютно одинаково, — огрызнулась она, приглаживая волосы. — Стволы, лианы, коряги…

— Начнёшь смотреть под ноги — разницу увидишь. Никогда не цепляйся за один ориентир. Решишь идти вдоль ручья к океану, а он сделает петлю и выведет тебя прямиком к гнилому болоту в центре острова.

Девчонка недовольно фыркнула, но упрямо пошагала след в след. Зависимость от моего присутствия становилась опасной. Стоило мне уйти вперёд шагов на десять, как её дыхание сбивалось, а глаза начинали затравленно метаться по кустам. Запомнит ориентиры — проживёт лишние сутки.

— Запоминай дорогу. Через час поведёшь нас обратно сама, — соврал я. Ночевать на одном и том же пятачке — самоубийство, но пусть напряжёт мозги.

— Что?! Я понятия не имею, где мы торчим!

— Вот поэтому включай соображалку и запоминай.

Лицо её сразу подтянулось, собрался и взгляд. Она принялась внимательно оглядывать деревья и приметные каменные гряды. Быстро учится, когда прижмёт…

Через час мы остановились у свежей звериной тропы. Я опустился на колено и полез в карман за капроновым шнуром.

— Откуда ты всё это знаешь? — Пэм присела рядом и начала следить, как я натягиваю скользящую петлю на гибком сучке.

— В интернете подсмотришь — не такому научишься.

— Серьёзно? Насмотрелся роликов «Десять способов не сдохнуть в джунглях»?

— Ага. Девятый пункт оказался самым дельным: не ходить в джунгли.

Она тихо рассмеялась, но почти сразу зажала рот ладонью, будто испугалась собственного звука. Чего это вдруг?

— На, вяжи сама. Пальцы у тебя гибкие, координация есть. Справишься.

Пэм взяла шнур. С пальцами я не ошибся: узел дался ей почти идеально уже со второй попытки.

— Попадается сюда кто-нибудь? — она осторожно потянула за край петли.

— Если повезёт — свежее мясо. Если не повезёт — узнаем.

— А если человек наступит?

— Значит, этот человек очень маленький и бегает на четырёх лапах. На двухногих ублюдков ставят совсем другие растяжки.

Улыбка сползла с её лица. Отлично, к реальности её тоже надо возвращать регулярно.

С ботаникой вышло ещё проще. Я сорвал плотный овальный лист, растёр в пальцах и поднёс к её носу:

— Это съедобно. А вот к той хренотени с красными прожилками даже не прикасайся.

— Почему? Ядовито?

— Пена изо рта пойдёт минут через пять, а потом пищевод сгорит.

— Жуть…