Со вздохом выбрав из её кучи несколько толстых ветвей, я расщепил древесину и соорудил небольшое подобие гнезда. Чиркнул одной-единственной спичкой. Огонь тут же уцепился за щепку, повалил густой белый дым. Я осторожно подул. Через минуту пламя уже вовсю лизало хворост, согревая воздух. Памела наблюдала за процессом с таким заворожённым видом, словно я только что на её глазах сотворил чудо.

— Всё просто, как видишь, — я подкинул пару коряг покрупнее, от которых в воздух взлетели искры.

— Я не привыкла выживать на необитаемых островах, — обняла она свои колени, не отрывая взгляда от огня. — Моя жизнь состояла из совершенно других вещей. Что вообще тут происходит? Зачем нас сюда привезли?

Я разворошил палкой угли, подготавливая место для жарки.

— Это шоу. Обычное развлечение.

— Шоу? — Пэм подалась вперёд, её зрачки расширились от удивления. — Какое ещё шоу?

— Для особо богатых и больных, — я взял краба и устроил его на углях. — Они собирают всякий сброд: беглых преступников, наёмников, завязавших убийц, должников. Выпускают на изолированный полигон и делают ставки.

Цвет лица Пэм снова начал стремительно меняться на бледный.

— Ставки… — с трудом выдавила она, её нижняя челюсть задрожала. — На что именно?

— Да на всё подряд, — я швырнул в костёр раковины моллюсков. — Кто загнётся в первые сутки, кто кого прирежет. И, главное — кто в итоге дойдёт до финала.

Она смотрела на трещащие ветки, не мигая, её пальцы перебирали песок.

— Ты сейчас серьёзно это говоришь?

— Более чем серьёзно.

— И что получает тот, кто победит?

— Полноценную свободу. Чистые документы на любое имя. И бабки. Они устраивают кровавую бойню на выживание.

Она долго молчала, переваривая информацию. Было слышно только, как она прерывисто дышит.

— Шоу… — Пэм сглотнула вставший в горле ком. — То есть это как в «Голодных играх»? Такое бывает… Только в кино.

— Один в один, маленькая балерина, — я невольно усмехнулся её сравнению. — Вся эта медийная развлекаловка по телеку — отражение реальности. Просто настоящую версию не показывают широкой публике.

Я перевернул мачете шипящих на огне крабов. Запах печёного мяса заполнил пятачок у костра. Пэм проводила мою руку долгим взглядом, в котором сквозило нарастающее подозрение.

— А ты сам? — она подняла на меня глаза, полные лихорадочного блеска. — Как ты сюда попал?

— Что я? — я невозмутимо убирал нагар с лезвия.

— Ты преступник? Или наёмник?

— Не знаю, смотря по какой иерархии.

— Но ты же сам сказал, — она запнулась, сжимая кулаки, — что сюда привозят только…

— Обычно — да, — перебил я её. — Я даже хотел прикрыть их когда-то. Потому что иногда сюда попадают такие люди, как ты.

Пэм начала пристально изучать моё лицо, пытаясь уловить хоть каплю лжи в мимике. Страх в её взгляде постепенно уступал место интересу.

— И сколько времени ты уже торчишь на этом острове? — спросила она.

— Скоро месяц будет.

— Месяц? — она удивлённо моргнула. — А ты знаешь, где конкретно мы находимся? Где этот остров на карте?

Я перевёл взгляд на горизонт, над которым уже загорались первые звёзды.

— Примерно. По растительности, влажности и морю — где-то в Карибском бассейне. Точный остров без навигации не назову. За месяц я не видел ни одного случайного судна, значит, район либо частный, либо коридоры перекрывают. До крупной суши отсюда запросто может быть сотня-другая километров.

Девчонка уставилась на мерно набегающие волны. Цифра явно произвела на её сознание должное впечатление — она сжалась ещё сильнее.

— И выбраться отсюда… — её дыхание перехватило, — только победив? Почему они вообще отпускают победителя?

— По их задумке — да. Некоторые участники тут по своей воле. Если бы победителя не отпускали — было бы не так интересно.

Я проверил ножом рыбу. Мясо уже легко отделялось от хребта, пуская сок.

— Будь я полегче — давно бы попытался переплыть эту лужу.

— Двести километров? — Пэм удивлённо вскинула брови. — В открытом море?

— Но есть одна проблема: я на воде практически не держусь.

— Почему это? — она непонимающе нахмурилась. — Не умеешь плавать?

— Плавать умею, — я криво усмехнулся. — Физика против.

— А плот? — она перевела взгляд на свои грязные кроссовки. — Почему нельзя построить большой, надёжный плот из брёвен?

— Я пробовал, — мой тон стал суше, а челюсти сжались. — Стоит начать строить что-то достаточно большое — другим кидают ориентировку. Им нужно зрелище.

— То есть… они следят за каждым шагом?

— Постоянно, — я цинично усмехнулся. — Так что… хуёво-кукуево, а не райский уголок.

Она тихо, прерывисто вздохнула, сильнее обхватив колени руками.

— Я всё равно не понимаю… За что тут я? Я никого в жизни не обидела.

— За грехи отца.

Не дожидаясь ответа, я спокойно сунул голую руку прямо в огонь. Пэм от неожиданности резко подалась вперёд, вскрикнув и едва не свалившись в песок.

— Ты что, с ума сошёл?!