Его темные ресницы скрывают большую часть золота его радужек, когда он смотрит на меня сверху вниз.

— Это, — он проводит другой рукой по своей шее и грудным мышцам, где за последние дни перья стали гуще, — моя духовная форма. Во всяком случае, так мне говорили советники двора до того, как годы назад они потеряли рассудок из-за проклятия.

Я моргаю.

— Что значит «духовная форма»? Как у Нахели?

Он кивает.

— Когда-то неблагие жили в мире духов, и наши истинные обличья были более животными. Эти перья, когти и острые зубы часть моей истинной природы.

— Тогда почему это становится заметнее при приближении Кровавой луны? —приподнимаюсь и поворачиваюсь, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Проклятие сильнее сказывается на моем теле, чем ближе мы к Кровавой луне. — Он, нахмурившись, тянется ко мне и возвращает в прежнее положение, лежать на нем сверху. Так мне нравится гораздо больше. — Нахели отдает мне больше своей магии, чтобы я сохранял рассудок, и тогда моё истинное духовное обличье проявляется сильнее.

Округляю губы, переваривая новую информацию. Это совпадает с легендами и тем, что я узнала от Финли и Неры. Вспоминаю пробелы в знаниях во всех тех книгах, что изучала в детстве.

Эш встает и поднимает меня вместе с собой. Он настолько велик, что загораживает скудный свет фонаря; его тело и крылья отбрасывают огромную тень, а глаза в полутьме светятся.

— Значит ли это, что Нера тоже превратится в птицу, как ты, если свяжется со своим духом? — усмехаюсь, заметив блеск в его глазах. — Как думаешь, каким будет её дух?

— В моей семье верили, что духи, которые привязываются к нам, соответствуют нашему нраву. Нахели, например, спокойная и рассудительная…

— Скорее дерзкая и колючая, — фыркаю, качая головой. Заклинание сушки окутывает нас, оставляя следы магии Эша на телах. Полагаю, и то, и другое правда. Нахели дерзкая и озорная, но в то же время спокойная и, возможно, даже рассудительная. — Ты думаешь, дух Неры будет упрямым и сильным, жаждущим свободы и приключений?

— Да. И это именно то, что сохранит ей рассудок и жизнь, когда Сайлас придет за ней. Королевство благих не похоже на Афелион. Единственные духи, бродящие там на свободе, злые.

Вздрагиваю, вспоминая существ, о которых говорил Эш. Наги — змеи, пожирающие магических людей.

— Там даже тени попытаются тебя убить.

Игривое настроение мгновенно улетучивается при мысли о будущем Неры. Судя по помрачневшему лицу Эша, он думает о том же.

— Мы можем как-то помешать Сайласу забрать её?

Он тяжело сглатывает и качает головой.

— Я попробую всё, что в моих силах, если когда-то до этого дойдет. Но контракт магически нерасторжим. — Он медлит, на его лице отражается боль, пока мы возвращаемся в комнату. — Он её пара, Монстр. Как бы я ни ненавидел его, она принадлежит ему, как и он ей.

Злюсь на старого короля неблагих, их отца, который отдал Неру в нерасторжимой магической сделке благим. Я в ярости от того, что если мне удастся снять это проклятие, я могу обречь свою подругу на другую тюрьму, когда всё, чего она хочет — это быть свободной.

Но, возможно, Нера использует свою огромную силу и волю, чтобы самой выковать свою судьбу. Ту, которую она захочет, а не ту, которую мужчины заставляют её нести.

Глава 31

— ЧЕМ БОЛЬШЕ я листаю эти гримуары, тем больше убеждаюсь в твоей правоте. У Стриксов должен быть скрытый мотив, чтобы хранить их. — закрываю книгу, которую пыталась читать последний час, и кладу её на стол. — Хотя, полагаю, овладеть искусством создания иллюзий было бы полезно…

Смотрю на обложку книги, читая имя, вытисненное золотом на первой странице. Морла Скай.

— Что ты сейчас сказала? — Эш поворачивается ко мне, его лицо бледнеет.

— Что я думаю, ты прав, и Стриксы что-то замышляют?

— Нет, про иллюзии. — Он отходит от окна, перед которым стоял последние полчаса, глядя на пасмурный день. Взяв гримуар, Эш хмуро изучает корешок. — Скай…

В его интонации слышится что-то знакомое, от чего мой желудок сжимается от неприятного предчувствия. Морла Скай должна быть кем-то, с кем он был близок.

— Ты её знаешь?

У него раздуваются ноздри: он швыряет книгу на стол, она бесцеремонно подпрыгивает и падает на пол с глухим стуком.

Моргаю, глядя на магический след, оставленный гримуаром. Челюсть Эша плотно сжата, лицо покраснело, будто он пытается что-то сказать, но не может. На его лице чистая, холодная ярость.

Лед прогоняет жар ревности, охвативший моё сердце, и почему-то я уже знаю, кто это.

Та самая женщина-гибрид, которая любит или ненавидит розы. Та, что прокляла Эша и его королевство. Только такая личность могла вызвать подобную реакцию. Кто-то, кто был достаточно близок к нему, чтобы воровать прямо у него под носом. Кто-то, кто жил в замке и писал книги для его личной библиотеки.

Если я задам правильный вопрос, он, возможно, сможет ответить.

— Морла — это та, кто тебя прокляла?