Прежде чем я успеваю сказать что-то еще, Эш целует меня. Он добавляет еще два пальца, продолжая раздувать пламя своими медленными кругами; моё дыхание сбивается от легкого жжения и последовавшего за ним восхитительного растяжения. Сильнее, быстрее, задавая ритм, под который подстраивается моё дыхание.

— Эш, мне нужно больше. — Мне кажется, я сейчас взорвусь от того наслаждения, что он мне дарит. Моя сила тлеет под кожей. Она здесь лишь как напоминание: магия оживает, когда эмоции на пределе.

— Я должен подготовить тебя. — Его глаза прикованы к моим; он тяжело сглатывает, выражение его лица становится напряженным от той же нужды, что чувствую я. Он продолжает двигать пальцами, приближая меня к разрядке. Моё тело каменеет, и я рассыпаюсь под его ласками так быстро, что едва успеваю перевести дух.

Когда волны удовольствия сменяются мягким покачиванием, мне становится мало его руки, я хочу чего-то большего. Тянусь к его брюкам, завершая начатое, распутывая завязки.

Моё имя на его губах заставляет вздрогнуть. Он прижимает меня к стене и подхватывает за колено, задирая мою ногу так, чтобы он прижался к самому моему жару. Его рот у моей шеи: лижет, снова сосет кожу, пока он осторожно входит в меня дюйм за дюймом и не оказывается внутри полностью. Пытаюсь вдохнуть сквозь тесноту и блаженство этой связи.

— Мия. — Он отводит волосы от моих глаз; его лицо совсем близко, черты искажены от напряжения, пока он замирает. — Всё хорошо?

Я киваю, и чтобы доказать ему, насколько всё правильно, и подаюсь бедрами навстречу. Глаза Эша закатываются, и он громко стонет. Его рука сжимает мою талию, и он начинает двигаться. Медленные, глубокие толчки, попадающие в ту самую точку, от которой кровь снова закипает.

Со стоном извиваюсь под ним. Тепло разливается внутри, дыхание перехватывает. Второй оргазм, накрывающий меня, менее интенсивный, чем первый, но застает врасплох.

Движения Эша становятся порывистыми, когда мои волны удовольствия затихают, а его только начинаются. Он целует меня, жадно и требовательно, по его коже бегут мурашки.

— Черт, Мия. — Его голос грубеет, когда его бедра с силой врезаются в мои. Глубже. Сильнее.

Всё внутри меня сжимается вокруг него, и его движения продлевают мой оргазм снова и снова, вытягивая каждую каплю наслаждения, пока я не обмякаю в его руках.

Эш вздрагивает, короткий рык срывается с его губ, и он дрожит, изливаясь внутри меня.

Постепенно мир вокруг снова обретает четкость. Вода переливается через край ванны, растекаясь по плитке. Пар застилает окна и тяжело висит в воздухе. Эш крепче обнимает меня. Он не ставит меня на пол, а несет к ванне, оставив свои брюки лежать на полу.

Он цокает языком, когда его ноги шлепают по воде вокруг ванны.

— Посмотри, какой беспорядок ты устроила…

— Я? — спрашиваю, не в силах скрыть улыбку в голосе. — Я была совершенно готова искупаться, пока какой-то зверь меня не совратил.

Мои руки крепче обхватывают его за шею; я уже достаточно хорошо его знаю, чтобы видеть, когда в его золотых глазах загорается озорство.

— Это я тебя еще не совращал, Мия. По крайней мере, не до конца. Я намерен сделать гораздо больше. — Он заходит в ванну и наконец опускает меня, стягивая через голову рубашку и бросая её на кучу из моего платья.

Не думаю, что тот, кто строил этот дом, рассчитывал ванну на двоих, а уж тем более на такого крупного мужчину, как он. Но мы тесно прижимаемся друг к другу, пока обжигающая вода плещется вокруг, унимая боль от долгого перехода через лес и всего, что случилось после.

Мы остаемся в ванне до тех пор, пока вода не становится теплой. Эш растирает мои руки чем-то похожим на лавандовое масло с помощью морской губки и целует меня в висок.

— Ты подозрительно притихла, — говорит он. — Обычно это значит, что ты что-то замышляешь.

Кладу голову ему на грудь, наслаждаясь мерным стуком его сердца, и рассматриваю обстановку. Когда я только вошла в ванную, не обратила внимание на детали, но теперь впитываю взглядом деревянные потолочные балки, украшенные искусной резьбой с цветами и природными мотивами. Зеркал здесь тоже нет.

Чувствую себя слишком уставшей и слишком умиротворенной, чтобы шевелиться.

— Эш?

Он рассеянно хмыкает, побуждая меня продолжать, и утыкается носом в мои волосы.

— Почему ты выглядишь не так, как другие проклятые фейри?

Он напрягается подо мной, на миг перестав нежно гладить мою кожу.

— Я спросила что-то не то? — упираюсь подбородком в его грудь, чтобы видеть его лицо. — Мне просто любопытно, почему проклятие проявляется у тебя иначе, в то время как даже Нера превратилась в камень.

— Мне редко доводится говорить о том, что это значит. Во всяком случае, теперь. — Эш возобновляет поглаживания: касается моего предплечья, затем переходит к ребрам. Это не чувственно, скорее успокаивающе и нежно. И всё же моё тело откликается на его прикосновения новым приливом тепла.