— Мне нужно успеть пожить, пока я еще здесь. Ты не можешь остановить то, что со мной происходит. Я это приняла.

— Я не опущу руки. — Истинная боль сквозит в его голосе. У меня перехватывает горло, когда он подходит к Нере, поднимает руку и нежно касается её лица. — Мы не поедем в Хедрум. И неважно, в какую еще миссию самоубийц ты готова втянуть Финли или Мию, — Эш не смотрит на сестру. Его глаза прикованы ко мне, и я не могу отвести взгляд. — Я буду защищать тебя до последнего вздоха.

У меня такое чувство, что он обращался не только к сестре, и моя кровь снова вспыхивает, но на этот раз по совсем другой причине.

— Это будет мой последний вздох, не твой! — ярится Нера и указывает в угол комнаты.

Я ахаю, замечая розовые лозы, захватившие потолок. Почти уверена, что раньше их там не было.

— Даже если бы я согласился, ты видела, как мы выглядим? Нам не место в Хедруме в таком виде, проклятыми. Если мы поедем, ты не сможешь насладиться праздником. Давай займемся чем-нибудь другим. Чем угодно.

— Может, я и молода по сравнению с тобой, Эш, но последние десять лет я не только смотрела, но и слушала. Я знаю, что наш народ прячется под личинами внутри Афелиона. В маленьких городках или даже в наших разрушенных городах. Они прячутся у всех на виду, и мы можем сделать то же самое. Ты и Финли придумаете заклинание, которое скроет нас на время. Я сама решу, как провести свои последние недели в здравом уме, и это будет не в замке. У тебя есть выбор, провести их со мной или нет. Я устала ждать и уйду без тебя.

Эш прижимает пальцы к переносице, пока Нера стремительно выходит из комнаты. На тех, кто остался, опускается тишина.

Он подходит ближе, берет золотую тарелку с тумбочки и ставит её на кровать рядом со мной. Нахели поднимает голову, принюхиваясь к еде и с любопытством её разглядывая.

— Ешь, Монстр, ты потратила уйму сил.

— И что теперь, ты обо мне заботишься? — Я не хочу звучать дерзко, но то, как моё предательское сердце делает кульбиты, держит меня в напряжении.

— Похоже, приходится...

— Почему? — перебиваю его. Разочарование прорывается в словах, руки дрожат. Вода в стакане, который я всё еще держу, плещется на пальцы. — Зачем тебе сохранять мне жизнь, если ты явно считаешь меня... как ты там сказал? Ах да, «занозой».

Если бы не смотрела на него в упор, пропустила бы то, как дрогнули его плечи — он поморщился. Будто он не гордится своей давешней вспышкой.

— Ты её так назвал? — доносится от двери высокий голос Неры.

— Я думал, ты ушла, высказав всё, что хотела? — бросает он сестре, которая фыркает и окончательно покидает комнату. Когда он снова переводит взгляд на меня, в его взгляде появляется мягкость. — Вчера я показал себя не с лучшей стороны, — говорит он, потирая висок. — Я не привык, чтобы человек, а уж тем более гибрид, разгуливал по замку и лез в мои вещи.

Это не было похоже на извинение, но мне должно быть всё равно. Всё, что мне нужно — это найти способ снять проклятие, чтобы я могла уйти.

— Если я действительно собираюсь тебе помочь, ты должен быть со мной честен. — зажимаю наполовину полный стакан между бедер, а складки пышной юбки неплохо его удерживают. Затем тянусь к еде на золотой тарелке и медленно откусываю кусочек булочки с маслом. Солоноватый вкус обволакивает язык, и мне приходится подавить стон удовольствия.

— Полагаю, сейчас самое подходящее время поговорить об этом. — Эш со стоном зачесывает назад свои вороновы волосы и пересекает комнату, усаживаясь в массивное вольтеровское кресло в углу. — Задавай вопросы...

— Ты знал, кто я такая?

— Да. — Он закидывает ногу на колено и откидывается на спинку, положив руки на подлокотники. Сама непринужденность. — Я заподозрил, что ты гибрид, в тот самый момент, когда ты применила магию фейри в Пенумбре.

Неудивительно, что он знал, и теперь понятно, почему он задавал все те вопросы в ночь нашей встречи. Почему в нем было столько ненависти ко мне, которую я возвращала сполна. Но тогда я не знала всей истории. И сейчас чувствую себя иначе.

Он продолжает:

— Довольно быстро стало ясно, что ты не знаешь, кто ты и что здесь произошло.

— Что меня выдало? Я могла бы просто притворяться...

Он приподнимает бровь, будто это самая нелепая вещь на свете.

Нахели подается вперед, её нос дюйм за дюймом приближается к моей тарелке, она издает влажные звуки, пуская слюни на мою еду. Отодвигаю тарелку от прожорливой волчицы. Я могу потерять старое имя, дом, постель, рассудок, раз уж нахожу короля зверей безумно привлекательным, но не отдам свои чертовы булочки.

Четыре желтых глаза духа встречаются с моими; вызывающе прищуриваюсь, затем быстро хватаю вторую булочку и съедаю половину одним укусом.

— Там еще остались, Монстр. Не обязательно воевать за них с Нахели.

— Заткнись.

Улыбка, озарившая лицо Эша, просто великолепна. Белые зубы и эти чертовы ямочки.