Перевариваю этот кусок их истории. Эшу пришлось однажды участвовать в Охоте, чтобы связать духа, а Неру отдали Благим, чтобы Эш смог унаследовать трон. Во многом фейри столь же варвары, как меня и учили.

— Зачем забирать людей, если смысл в восполнении магии и связи с древними существами? — спрашиваю я.

— Потому что в это время фейри становятся больше животными по натуре, и не будем забывать люди сами ищут Охоту.

— Что? — моргаю, прежде чем взглянуть на Финли и вспомнить, что он говорил мне день назад. Он специально остался на улице, зная, что фейри близко, надеясь обрести силу.

Он прочищает горло и выглядывает из-за занавески на руины города фейри, к которым мы приближаемся.

— Люди, рожденные во время Кровавой луны, благословлены магией.

Раскрываю рот, осознав подтекст.

— Кровавая луна делает человека колдуном?

Они кивают одновременно, и Финли поясняет:

— Только если они рождены в любую из трех ночей, пока она длится.

Я откидываюсь на спинку сиденья, переваривая каждую крупицу этой информации.

— Значит, это никак не связано с происхождением?

— Генетика играет свою роль, но шансы новорожденного быть благословленным магией духов гораздо выше, если Охота проносится рядом с домом в день его появления на свет. Можешь себе представить, скольких людей и их детей фейри забирали именно по этой причине.

Карета замедляет ход, въезжая в мертвый город. В трагически прекрасных зданиях из серого камня, приветствующих нас по обе стороны дороги, не осталось жизни. Это пустая бездна, и она пробуждает ответную пустоту у меня в животе.

Финли помогает мне выйти из кареты. Листья проносятся мимо по тому, что когда-то наверняка было оживленной улицей. Природа отвоевала это место. Сколько бы я ни растирала руки, не могу вернуть тепло в тело.

— О чем ты думаешь? — спрашивает меня Финли.

Комок в горле мешает говорить, пока я рассматриваю деревья, растущие прямо между булыжниками мостовой. Вьющиеся лианы ползут по стенам и внутрь открытых зданий. Сглатываю, прежде чем выдавить:

— Я наполовину фейри, и всё же я чувствую себя потерянной в этом мире.

— У гибридов и фейри сложные отношения. В каком-то смысле тебе было безопаснее расти вдали от этого королевства, — говорит Финли.

Энергия в моем животе снова трепещет, обжигая жарче, как раз когда деревянные ставни с грохотом бьются о стены от внезапного порыва ветра, воющего мимо нас.

— Гибрид?

Финли потирает переносицу пальцем; он выглядит несчастным от того, что застрял в этом городе и вынужден обсуждать подобные темы.

— Так мы называем тех, в ком течет смешанная кровь.

— Что ты имеешь в виду под «сложными отношениями»?

Он дает Нере выйти из кареты на пустынную улицу и вздыхает.

— Фейри обязаны узами заботиться о своих людях, но в обществе фейри ожидалось, что люди останутся слугами. Поэтому, когда потомство от запретных союзов стало проявлять невероятную силу, возникли определенные группы. Они подстрекали последователей выслеживать гибридов и убивать их.

Не поэтому ли мои родители прятались в Пенумбре?

— Так началась первая война гибридов. — Нера морщится, изучая унылые окрестности того, что когда-то было прославленным городом фейри Эпондом. Место, которое я видела только на иллюстрациях в книгах.

Лед сковывает моё тело, пока я смотрю на неё — и на всё остальное, застывшее в этом ужасе.

— Почему? — вопрос слетает с моих губ прежде, чем я успеваю его остановить.

Весь этот урок истории лишает меня дара речи, и давление в животе снова нарастает. Я пыталась игнорировать его всё утро.

— Потому что сила некоторых гибридов могла оспорить положение власти, которое фейри занимали среди других сообществ, — отвечает Нера, неверно поняв мой вопрос.

Я не спрашивала, почему всё пошло не так у древних гибридов, хотя это тоже приходило мне в голову. Хочу знать, почему случилось это разрушение. Все ли города фейри такие, или только Эпонд?

— Не все высшие фейри были согласны с этим, и многие помогали гибридам бежать, искать убежище за пределами королевства Афелион в близлежащих нейтральных городах вроде Хедрума или на самом юге в Калибане. Многие фейри бросали свои дома вместе со своими людьми. Однако, если их находили, таких фейри судили за измену, — говорит Финли, пока мы проходим под уличным фонарем, покрытым паутиной и пылью.

Чем глубже в город мы заходим, тем сильнее чувствую, как моя сила давит изнутри. Могли ли сбежавшие гибриды быть ответственными за проклятие?

— Я не ожидала такой... пустоты, — признается Нера рядом со мной, обхватив себя руками.

Финли с грохотом закрывает дверь брошенной кареты, и звук бесконечным эхом катится по длинной улице.

— Это то, что ты хотела увидеть. Уничтожение твоего народа. Твой маленький мятежный подарок самой себе на день рождения.

Я вижу, как Нера сглатывает, но выпрямляет спину, озираясь с напускной отстраненностью.

— Я хотела увидеть, что ждет меня и всех Неблагих в укрытиях, кого может коснуться проклятие.

Нера не верит, что из этого кошмара есть выход.