— В последний раз говорю: это была не его вина. — Голос Неры едва слышен за стуком моего сердца. Я прижимаюсь теснее к окутывающей меня прохладе, и жжение внутри утихает.

Всё болит, и сквозь пелену затуманенного сознания я вспоминаю: свет моей силы окутал меня там, в Эпонде, забрав каждую крупицу энергии.

Но... по крайней мере, я не мертва.

— Когда это в последний раз хоть кто-то, кроме тебя, мог остановить Неру, если она что-то вбила себе в голову? — слышу голос Финли где-то вдалеке, будто он в нескольких комнатах отсюда. Может, мне это снится. — Не все из нас могут просто усыпить высшего фейри, превращающегося в камень, да я и не горю желанием.

Открываю глаза на раскат грома. Дождь барабанит по окнам, а тупая головная боль выбивает из меня любые связные мысли. Запах хвои, кожи и ладана атакует чувства. Каким-то образом запахи и очертания вокруг успокаивают адреналин, бегущий по телу.

Нахели рядом со мной. Знаю это не потому, что вижу её, зрение еще подводит, но её привычное тепло и спокойное дыхание умиротворяют меня. Когда туман перед глазами рассеивается, вижу переплетенные корни деревьев, образующие надо мной подобие купола. Это не моя комната.

Голова идет кругом, когда я сажусь и осознаю, что нахожусь в покоях Эша, а мои ноги укрыты фиолетовым одеялом. Нера, Финли и Эш о чем-то вполголоса спорят у двери. Вижу лишь их размытые силуэты, когда все они одновременно поворачиваются в мою сторону.

— Ты очнулась, — говорит Эш, расцепляя руки на груди и шагая ко мне. На нем белая рубашка с закатанными рукавами, что позволяет разглядеть легкую россыпь перьев, оставшихся на предплечьях.

— Почему я здесь? — хриплю и сдвигаюсь к краю матраса. Неважно, как сильно моё тело умоляет остаться и отдыхать, мне нужно убраться из его постели. Когда ноги касаются пола, всё вокруг начинает вращаться, заставляя меня остаться сидеть, иначе я рискую расстаться с тем немногим, что съела.

Голова Нахели упирается мне в плечо, она издает тихий рык. Предупреждение сидеть на месте. Не знаю, откуда я это поняла. Я вообще перестала искать логику в происходящем.

— Похоже, мне придется запирать тебя в моей комнате, если я хочу сохранить тебе жизнь, Монстр. Я не могу доверять даже собственной семье, когда меня нет рядом.

Щеки пылают от стыда, гнева — и желания.

— Я здесь не останусь.

— Неужели? — Он приподнимает бровь, подходит ближе, берет стакан воды с тумбочки и протягивает мне. — У меня впереди вся ночь, чтобы посмотреть, как ты попытаешься уйти. Будет любопытно.

В его глазах — вызов, который пригвождает меня к месту, а в горле так сухо, что я хватаю стакан прежде, чем успеваю себя отговорить.

Я давно признала, что импульсивный человек. Зачем же останавливаться?

— Мне бы хотелось знать, как ты планируешь меня остановить, пока будешь пребывать в своей спячке?

Брови Эша взлетают вверх, на заднем плане слышно хихиканье Неры. Эш бросает в её сторону испепеляющий взгляд, пуговицы его приталенной рубашки натягиваются, когда он снова скрещивает руки на груди.

— Твоя преданность сейчас на нуле, Нерала.

Эш снова поворачивается ко мне, игнорируя сестру.

— Я догадался, что именно так ты и выбираешься из комнаты, но вопрос в другом: откуда ты узнала про спячку? — Он прищуривается, наблюдая за мной.

Лицо Морганы всплывает в памяти. Я не видела её, как и обещанных платьев, с того первого утра. Она оставляла еду у моей двери, и хотя я, технически, ей ничего не должна...

Подношу стакан к губам, чтобы не выдать её, и прохладная вода унимает жар в горле.

Вскидываю подбородок и не даю никаких пояснений. Мы молча смотрим друг на друга. Его зрачки расширяются, когда взгляд скользит к моим губам. К счастью, он стоит далеко. Не знаю, почему кажется, что именно эта дистанция спасет меня от настоящей катастрофы — например от того, чтобы броситься в его объятия.

Сердце замирает, в животе разливается жар. Та же нелепая реакция, что была раньше, когда он отобрал у меня книгу сразу после того, как сказал, что я ему не нужна.

Его слова жалят сейчас так же больно, как и тогда.

— Ты хоть понимаешь, что с тобой сегодня чуть не случилось? — Он опирается на кровать, и матрас прогибается под его весом. — Когда ты потащилась за моей сестрой в наш павший город, ты думала о том, что можешь погибнуть?

— Что? Нет. — Хотя в глубине души я считаю себя самым живучим сорняком, которого не возьмут ни монстры, ни звери.

— Ты ведешь себя как придурок, — шипит Нера. — Да, это было безответственно, ехать в Эпонд и брать с собой Мию, но мне нужно было увидеть, что там произошло, и я подумала, вдруг ей придут в голову идеи, как нам помочь.

— Мне кажется, она чуть не убила себя силой, которую почти не контролирует.

Открываю рот, чтобы возразить, но давление в животе — напоминание о том, что он прав.

Обычно грациозные движения Неры кажутся намного медленнее, когда она подходит к кровати, будто каменные конечности тянут её вниз. И впервые я слышу, как скрежещет мрамор.