Не в деталях – нет. Но в самом ощущении – в том, как городок уютно устроился в ложбине между холмами, окруженный пусть и не прериями, а лесом. В том, как дымились трубы невысоких домов – деревянных, с покатыми крышами и чуть покосившимися верандами, потемневшими от непогоды и времени. В том, как пахло – дровами, скотиной, мокрой землей и тем особенным запахом маленького города, который знает каждого своего жителя по имени.

Главная улица, раскисшая от недавнего дождя, тянулась от станции к центральной площади, если площадью можно было назвать утоптанный пятачок перед двухэтажным зданием из тесаного камня, над входом в которое висел герб Империи и табличка «Городская управа Еллика». Вокруг площади теснились лавки, кузница с дымящей трубой, аптека с перекошенной вывеской и что-то напоминавшее гостиницу или постоялый двор, из окон которого доносился запах жареного мяса и лука.

Людей на улице почти не было. Все же раннее утро, туман, и большинство жителей еще не выбрались из домов. Здесь ведь не жили фермеры и ковбои. Городок существовал исключительно за счет Парка, являясь местом, где жили работники, исследователи и все те, кто имел непосредственное отношение к Гильдии Магов, Наук и Охотников.

Таисия стояла рядом с Ардом на перроне и кутала шею шарфом. Утренний воздух здесь все еще не пропитался весной и ощущался скорее позднезимним. С той морозной остротой, от которой у людей немели щеки и пальцы.

– Напоминает мне одно место, – зачем-то произнес Ард тихо, в целом ни к кому толком не обращаясь.

С удивлением для себя он обнаружил, что за время, проведенное с Тесс, Миларом, Баженом, Аркаром и остальными, отвык от молчания и тишины.

– Место, где вы выросли? – спросила Таисия, и в ее голосе, впервые за все двенадцать дней, не прозвучало ни сарказма, ни колкости.

Ард не ответил, но Таисия, видимо, поняла и не стала переспрашивать.

Старший Магистр Наленский, чье утреннее настроение значительно уступало вечернему, спустился из своего вагона с видом человека, которого разбудили слишком рано и который намеревался заставить за это заплатить весь окружающий мир. Он натянул перчатки, поправил Желтый плащ и, буркнув что-то вроде «доброго утра», зашагал в сторону Управы.

Таисия двинулась следом, а Ардан, ощущая знакомое покалывание на лице, пошел за ними обоими по раскисшей дороге, все норовившей стянуть с него ботинки.

Им предстояло встретиться с губернатором Еллика и обсудить обещанных для экспедиции носильщиков, лошадей и дилижансы, без которых добраться до Северного Парка было бы попросту невозможно.

Граница цивилизации. Дальше только бескрайние просторы дикого мира Империи. И от того, сколько людей и животных выделит губернатор, зависело, как быстро восемьдесят семь человек экспедиции вместе с их оборудованием, припасами и амбициями доберутся до цели.

Ардан посмотрел на здание Управы. Приземистое, немного неказистое, но при этом с толстыми каменными стенами, оттого более похожее скорее на маленькую крепость, чем на чиновничий кабинет. На крыльце стоял мужчина в меховой безрукавке и курил трубку. А вот дилижансов, лошадей и носильщиков Арди что-то нигде не видел.

Глава 127

Губернатор Еллика оказался не совсем тем, кого Ардан ожидал увидеть на крыльце провинциальной управы. Среднего роста, жилистый, с коротко стриженными седыми волосами и лицом, на котором каждая морщина выглядела отметиной, оставленной прошлым, о котором лучше не спрашивать. Он стоял прямо, с той особой выправкой, какую не теряют даже после десятилетий вдали от казарм, и его правая нога, от колена и ниже, выдавала протез. Деревянный, с металлическими шарнирами и кожаным ремнем, уходившим под штанину. Тот поскрипывал при каждом шаге, заставляя губернатора, спускавшегося с лестницы, весьма заметно прихрамывать.

На его груди, поверх меховой безрукавки, тускло поблескивали несколько наград, которые Ардан узнал с первого взгляда. Те блестели от полировальной пасты и в целом выглядели куда свежее собственного владельца. Две медали «За оборону Рубежа» – награды, которые вручались исключительно тем, кто защищал границу Империи в боевых условиях. У Аркара такая тоже имелась, но он ее никогда не прикалывал к пиджаку, пусть и порой, когда думал, что его не видят, бережно чистил и прятал обратно в шкатулку.

Губернатор Еллика не принадлежал к числу тех чиновников, которые волей судьбы намертво прилепились к теплому креслу. Скорее бывший офицер, которого государство отправило доживать свой век на краю страны, и он, судя по всему, воспринял данное назначение не как почетную пенсию, а как очередной приказ, который следует выполнять со всей положенной ответственностью.

Старший Магистр Наленский еще не успел открыть рот и даже не успел сформулировать приветственную фразу, достойную его «выдающегося остроумия», как губернатор вынул трубку изо рта и произнес нетерпеливым тоном:

– Где деньги?

Наленский запнулся на полушаге, и его лицо, только что готовившееся к демонстрации всего, по его же мнению, безграничного обаяния, вытянулось мордой стукнувшейся о речной камень выдры.