– Простите?

– Деньги, господин Старший Магистр, – губернатор постучал трубкой о перила крыльца, выбивая пепел. – Обещанные Гильдией Охотников. За носильщиков, за лошадей, за дилижансы, за фураж, за провиант и за сотню других пунктов, которые ваша контора обязалась оплатить еще три месяца назад. Денежный перевод должен был прийти с предпоследним поездом, но почтальон привез только извещение о том, что «вопрос находится в процессе рассмотрения». А мои люди и лошади как-то прошли мимо данного процесса, да? Ах да, простите, господин Старший Магистр. Они ведь стоят в конюшнях и жрут овес, который я оплачиваю из городского бюджета! Которого у меня и без вашей экспедиции едва хватает на то, чтобы город не развалился ко всем демонам.

Наленский побагровел и попытался перехватить инициативу, но губернатор оказался из той породы людей, которые не столько разговаривают, сколько выстреливают фразами, как из ленточного пулемета, не оставляя собеседнику времени на ответный огонь.

– Я трижды писал в ваше центральное отделение, господин Наленский, – продолжал губернатор, и каждое слово падало как гвоздь в крышку гроба. – И трижды получал отписки, от которых мне хотелось пустить использованную для них бумагу по прямому назначению, причем далеко не в служебных целях. Гильдия Охотников регулярно мутит воду с платежами, и каждый раз, когда очередная экспедиция прибывает в Еллик, я оказываюсь в положении человека, который должен накормить, разместить и обеспечить транспортом свыше полусотни человек за собственный счет, а потом месяцами выбивать компенсацию из ваших бюрократов, которые, видимо, полагают, что лошади питаются воздухом, а носильщики работают за демонски скупую благодарность ваших столичных, напомаженных задниц.

За спиной губернатора, в проеме двери управы, показалась женщина средних лет в очках и с папкой документов. Она не вмешивалась в разговор, но, судя по выражению лица, наслаждалась выволочкой.

Наленский несколько раз открывал рот, пытаясь вставить хоть слово, но каждый раз губернатор начинал новое предложение прежде, чем Старший Магистр успевал закончить предыдущий вдох. Наконец, Наленский просто молча полез во внутренний карман плаща и достал конверт.

Он резко его раскрыл, демонстрируя содержимое. Внутри лежал чек. На гербовой банковской бумаге, с печатью Гильдии Охотников, подписью казначея и суммой, которую Ардан не успел разглядеть, но которая, судя по тому, как чуть приподнялись брови губернатора, оказалась вполне достаточной. Следом из конверта показалось и сопроводительное письмо.

– Давайте сюда, – губернатор, процедив несколько проклятий, забрал чек, достал из кармана безрукавки очки в жестяной оправе, водрузил их на нос и принялся изучать документ с тщательностью, которая сделала бы честь любому ревизору.

Бывший военный проверил подпись, печать, номер, дату, сумму прописью и сумму цифрами, и только после этого – через добрых две минуты, в течение которых Наленский стоял с выражением оскорбленного достоинства, а Таисия мудро разглядывала вывеску аптеки на другой стороне площади, – кивнул.

– Хорошо, – произнес он сухо и спрятал чек в нагрудный карман. – Подождите в гостинице, господин Наленский. Мне потребуется несколько часов, чтобы оповестить носильщиков, проверить лошадей и подготовить дилижансы. Завтракайте, отдыхайте и, ради всего святого, не позволяйте вашим охотникам громить мой город. И особенно – держите их подальше от юбок. Потому что, клянусь Вечными Ангелами, если после вашей экспедиции у меня в реестре опять появится несколько безотцовщин, я закрою город от Гильдии ко всем блядским, прошу прощения, госпожа… Ко всем блядским демонам! И пусть меня сместят, но пока Парламент подпишет отставку, пройдут несколько сезонов, в течение которых вы не увидите даже границы Парка!

Губернатор резко развернулся и, поскрипывая протезом, зашел обратно в управу, где женщина в очках уже протягивала ему следующую папку. Дверь закрылась, и на крыльце остался только запах трубочного табака.

Наленский постоял несколько секунд, глядя на закрытую дверь с выражением человека, которого только что огрели по голове и который еще не решил, обидеться ему или посмеяться. Затем он расправил плечи, повернулся к Таисии и, натянув на лицо свою обычную улыбку, предложил ей руку.

– Что ж, милая Таисия, раз нам велено завтракать, не будем огорчать нашего гостеприимного хозяина своим отказом, – произнес он таким тоном, словно пошутил.

А может, действительно шутил?

Ардан тяжело вздохнул. Человеческий юмор и так давался ему не без труда, а тут еще и подобные замашки.

Они втроем направились к гостинице. Таисия, шагавшая рядом с Наленским, чуть наклонилась к нему и произнесла со все той же восторженной наивностью, которая уже давно перестала обманывать Арда, но, судя по всему, продолжала безотказно работать на Старшем Магистре: