Я прикинула свои шансы дотянуться до его губ и уже всерьез подумывала взобраться по его груди, точно ниснас, когда Арин проявил каплю милосердия. Он склонил свой предательски красивый рот и прошептал:

— Скажи, чего ты хочешь, Сурайра.

Я вспыхнула, сильнее сжимая жилет.

— Я хочу оторвать твою высокомерную башку от этих самодовольных пле…

Он поцеловал меня.

В мыслях воцарилась тишина. Мир сжался до одного лишь Арина. Только Арин и его рука, скользнувшая по моей талии и прижавшая меня к себе. Жар его губ превращал меня в пепел так же стремительно, как брошенное в очаг перо.

Я ахнула, когда широкие ладони обхватили мои бедра сзади и приподняли меня. Я обмякла, обвивая ногами его талию. Когда воздух стал хоть немного важнее, чем изучение изгиба нижней губы Арина, я уткнулась лбом в его щеку, пытаясь отдышаться.

Арин уверенным шагом направился к лесу. Солнце уже опустилось к середине неба, его пронзительный блеск смягчился, окрашивая небо полосами розового и голубого. Белая пена подбиралась всё ближе к деревьям с каждой новой волной. Отступая, прилив забирал свое. Трупы исчезали в его объятиях, погружаясь в прозрачные лазурные волны.

— Ты не сможешь нести меня по песку, — запротестовала я. — Спусти меня, пока мы оба не рухнули.

Арин одарил меня презрительным взглядом, и я закатила глаза.

— Как хочешь, — проворчала я и принялась покрывать поцелуями его шею.

Его хватка на моих бедрах усилилась, и Арин прибавил шагу.

Стоило нам ступить под кроны деревьев, как нас поглотила тьма. Температура резко упала, и я внезапно порадовалась обилию одежды на Арине. Ветер доносил резкий запах недавно сгоревшего дерева и другой, более слабый и сладкий аромат.

Мои колени разжались, и я соскользнула на землю. Не проронив ни слова, мы с Арином двигались синхронно, прикрывая друг друга, пока оценивали обстановку. Земля под ногами загудела. Тишину прорезал пронзительный крик, оставляя рану, в которую хлынуло последующее безмолвие.

Пляж исчез. Лес сомкнулся вокруг нас со всех сторон, деревья тянулись насколько хватало глаз.

— Это не Аюм. — Очевидное утверждение для Арина, но я не могла позволить этому лесу думать, будто он меня обманул. Леса Аюма были моим домом четверть жизни. Они укрывали меня, охотились на меня, формировали меня. Там я была и добычей, и хищником.

В этом лесу я была только добычей.

— Магия не управляет Мираяхом, — тихо произнес Арин.

Он вложил рукоять кинжала в мою безвольно висящую руку, и мои пальцы сомкнулись на ней, пока мы снова менялись позициями, контролируя пространство. Каждая история, которую я слышала о Мираяхе, оживала в тенях между деревьями — каждый монстр и убийца, по слухам, бежавший в это легендарное убежище.

— Мираях управляет магией. Не касайся деревьев и не отходи от меня ни на шаг.

Полагаю, я заслужила эту шпильку — в прошлый раз, когда Арин велел мне не трогать деревья, я с размаху влепила ладонь прямо в ядовитый сок в Аюмском лесу.

— Мираях перемещается с места на место внутри Аюма, — продолжил Арин, прижимаясь спиной к моей. — Если мы найдем опушку, то сможем пересечь границу до того, как он снова сдвинется.

И как мы должны искать опушку? Мы понятия не имели, где находимся, вокруг ни одного знакомого ориентира.

— Я могла бы забраться на одно из этих деревьев. Возможно, оттуда видно, где заканчивается Мираях.

— Нет.

— Арин…

— Стоит тебе отойти от меня, и он утащит тебя, — отрезал Арин. — Я… ячувствую это. Он хочет получить тебя единолично, а мое присутствие ему мешает.

Я содрогнулась, перехватывая кинжал обеими руками. Что Мираяху нужно от меня?

Из темноты донеслось утробное рычание. Я замерла, когда к нему присоединилось второе, затем третье.

В сумраке загорелись десять пар щелевидных голубых глаз.

Прежде чем я успела подумать, стоит ли давать волю крику, Арин схватил меня за руку и дернул за собой, увлекая в бег.

— Рошельясы!

Рошельясы? Ядовитые ящерицы-питомцы Капастры? Я думала, Ровиал истребил их всех, когда воевал с Омалом. К чертям все склепы, как давно Мираях находится здесь, высасывая магию из этого леса?

Мы неслись между деревьями, лавируя среди издевательски низких ветвей и уходящей из-под ног земли. Железная хватка Арина тащила меня вперед каждый раз, когда я спотыкалась.

Грудь разрывалась от попыток удержаться на ногах во время этого бегства, а травмы, которые я проигнорировала в Махаире, заявляли о себе острой болью от таких издевательств. Сначала духат, потом мутировавшие солдаты, теперь рошельясы? Что дальше, Рубиновые гончие?

Я с размаху врезалась в Арина, когда он резко остановился. Он перехватил меня рукой за талию, не давая повалиться на землю, и прижал к себе.

— Ты видишь то же, что и я? — спросил он.