Песчаный снаряд угодил Арину точно в затылок и разлетелся во все стороны. Я испытала редкое удовольствие, глядя, как низальский наследник замер на месте, пока комья песка сыпались ему за шиворот.

— Ты хочешь, чтобы я осталась у тебя в долгу? Поэтому ты продолжаешь меня спасать? — отрезала я. — Оставь свои одолжения при себе. Я могу сама о себе позаботиться.

Наконец он развернулся.

— В долгу? — Неверие сделало это слово острым как бритва.

На него хлынула ярость, ее внезапный напор заставил меня отступить на шаг. Белый шрам на его челюсти, казалось, светился от гнева.

— И как, по-твоему, я должен потребовать этот долг?

Арин пошел на меня, наступая с явным намерением волка, загоняющего добычу.

— Ты привязываешь меня к стене и избиваешь до крови, ты похищаешь меня, твои китмиры швыряют меня в проклятый мир, которого я умудрялся избегать всю свою жизнь, а потом ты позволяешь духату, котороготы же и выпустила, чуть не сожрать тебя! — К концу тирады голос Арина сорвался на рык. — Да ямечтал бы иметь вескую причину для твоего спасения! Мечтал бы, чтобы это было логично, рационально или продиктовано хоть каплей здравого смысла! Больше всего на свете я хотел бы, чтобы при выходе из воды моей первой мыслью была не ты! Чтобы я не был готов перерыть каждую песчинку и сжечь к чертям каждое дерево в этом проклятом месте, пока не найду тебя!

Я уставилась на него, впервые в жизни растеряв все слова. Кровь прилила к голове, размывая очертания предметов. Меня охватило то же чувство, что и в Махаире, когда я смотрела, как Арин разрывает солдата, пытавшегося меня убить — две противоборствующие силы столкнулись в моих мыслях.

— Я непозволяла духату жрать меня, — пробормотала я, опустив глаза на песок. — Я пыталась укусить его первой.

Катастрофа зависла между нами. Один шаг вперед — и мы в ней растворимся.

— У тебя здесь нет магии, — повторил Арин, словно мои слова только сейчас дошли до него.

В горле пересохло, не в силах сдержать чувства, рвущиеся из груди на свободу.

— Ты звучишь так, будто тебе полегчало. Боялся снова проиграть? — дрожащим голосом спросила я.

Арин шагнул в мое пространство, вынуждая поднять взгляд.

— Мука моей души, — прорычал он. — Я боюсь, что выиграю.

Без давления магии в затылке я впервые за долгое время могла нормально мыслить. Я могла распознать боль, разливающуюся по телу, прожигающую слои брони, которую я тщательно выстраивала вокруг себя с той самой минуты, как увидела, как маму уводят в Бакирскую Башню. Его честность уничтожила меня. То, что осталось, было невыносимо хрупким. Что-то израненное и сломанное, к чему было больно даже прикасаться. Последняя настоящая часть меня, которую я защищала дольше, чем помнила о ее существовании.

Большой палец коснулся моей щеки. Я распахнула влажные глаза и обнаружила, что Арин стоит в считанных дюймах от меня, обнимая ладонью лицо. Скрывая дрожь, я осознала: он касается меня, кожа к коже.

— Глупый риск, — выдавила я. — Даже в Мираяхе моя магия всё еще могла убить тебя.

— Да. — Арин смахнул пальцем слезу, закипевшую в уголке моего глаза. — Могла.

Холодная вода омыла лодыжки — прилив наступал на берег.

— Не играй со мной. Это… это последний осколок моего сердца, который у меня остался, понимаешь? Я не умею защищать его, когда он вне моего тела. Если я поверю тебе, а ты выбросишь его в грязь, это станет гибелью для нас обоих. То, что останется от меня, убьет то, что останется от тебя.

— Я начинаю испытывать странную слабость к твоим смертельным угрозам, — протянул Арин. — Мне кажется, в них слышатся совсем другие слова.

— Тогда тебе стоит проверить уши, — буркнула я.

— Эссия, — вздохнул Арин. — Посмотри на меня.

Я шмыгнула носом, вытерла его испачканным в песке рукавом и снова перевела взгляд на него.

Арин расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, обнажая треугольник бледной кожи. На моих глазах он сжал в ладони что-то под воротником. Его взгляд скользнул поверх моей головы, словно изучая проблему, назревающую на горизонте. Я ждала, заинтригованная, пока черты его лица не разгладились в усталой решимости, и он не опустил руку.

Крошечное фиолетово-черное ожерелье в форме инжира покоилось на бледной коже у его горла.

Кулон, который я купила у омальского торговца во время второго испытания. Ожерелье, которое я подарила Арину в ночь Бала Победителей.

Он сохранил его.

Арин из Низала, который не выносил торчащей нитки или кривого воротника, который проверял каждую пылинку, посмевшую сесть на него, носил дешевую омальскую безделушку под своими безупречными слоями одежды. Никакие красноречивые слова, теории или сложные стратегии не могли этого объяснить.

У меня не было ни единого шанса.

Я ухватилась за края его идиотски идеального жилета и дернула Арина на себя, уничтожая оставшееся между нами расстояние. Грудь, прижатая к моей, содрогнулась от глухого смеха, согревая меня до кончиков пальцев.