Вокруг плотной стеной стояли деревья. С поваленных замшелых бревен доносилась слаженная симфония сверчков, а клочки прихваченной морозом земли медленно оттаивали под тусклым утренним светом.

Мы вернулись в Эссам. Пока мы спали, Мираях сместился и оставил нас.

Облегчение затопило меня изнутри. Я спрятала лицо в ладонях, чтобы не опозориться перед лягушкой и не броситься целовать прелую листву.

Почему Мираях отпустил нас? Мы уснули прямо в его пасти, и от мысли, что он мог захлопнуть челюсти с той же легкостью, с какой выплюнул нас обратно, по спине пробежал холодок.

Впрочем, возможно, выбросить добычу обратно в этот безжалостный дикий мир и было худшим наказанием. Уроком на тему того, что не стоит раскачивать прутья своей клетки.

Рядом безмятежно спал Арин. Грудь ровно поднималась и опускалась в такт дыханию, и я непозволительно долго разглядывала плавные изгибы мышц на его руках. Природа наделила меня художественным талантом на уровне сосновой доски, но раньше это меня не беспокоило — до тех пор, пока я не столкнулась с картиной спящего обнаженного Наследника Низала.

При ближайшем рассмотрении я покраснела до самых кончиков ушей: шею и плечи Арина усыпали отметины в форме полумесяцев от моих ногтей. Я ведь помнила каждую судорогу в этих руках, когда он прижимал меня к себе; помнила, как вцеплялась в его затылок и притягивала к себе, словно изнывающая от жажды женщина в поисках капли дождя. Проверять его живот на наличие укусов мне стало попросту страшно.

Какому бы порыву я ни поддавалась, Арин потакал мне во всем. Он прикасался ко мне так, словно мое удовольствие было священным указом; ласкал с самоотдачей человека, давшего обет заниматься этим всю жизнь. Я буквально физически ощущала последствия его безраздельного внимания.

Я повернула ладони к небу. Перепончатые крылья на запястьях едва заметно светились, подтверждая то, что я и так знала. То, что я почувствовала в секунду пробуждения вместе со слишком знакомым давлением в затылке.

Магия вернулась ко мне.

Я с трудом сглотнула вставший в горле сухой ком. Я ведь знала, что передышка окажется недолгой. Да и как иначе? Мне нужно спасать королевство, а у него на горизонте маячит война. Наши пути еще пересекутся, и только от Арина зависит, по какую сторону баррикад он окажется, когда этот момент настанет.

Лягушка подпрыгнула ближе, и я поморщилась: до меня долетел характерный для Хируна запах гнили и тухлых яиц.

Пора вставать. Еще одна минута, и я наложу на Арина то же заклинание, что использовала на Меридианном Перевале. Оно защитит его от любых опасностей, пока он не проснется. Мы очутились возле деревьев с метками в виде воронов, а значит, где-то поблизости находится низальская застава. Арин отыщет ее, и к тому времени, как он воссоединится со своими солдатами, я уже буду в омальском дворце.

Еще одна минута — и я уйду.

Лягушка квакнула. Прежде чем я успела швырнуть в назойливое земноводное камнем, серебряный клюв вонзился в землю и проглотил его целиком.

Я вытаращила глаза. Китмир выпрямился, а когда рядом из тени соткался второй, я расплылась в счастливой улыбке. Я-то думала, Мираях уничтожил эту парочку, стоило их магии угодить в его силки.

Насиба захлопала крыльями, переминаясь с лапы на лапу. Рядом Игназ уже вовсю ворошил трухлявое бревно в поисках сверчков.

— Я сейчас, буквально одну минуту, — тихо успокоила я их.

Порывшись в плаще, я достала пачку бумаг. Сделав глубокий вдох для храбрости, я вложила их во внутренний карман куртки Арина. Мои записи почти не размылись после падения в море.

Ураби за такое меня прикончат. А Эфра получит полное право кричать на каждом углу, что он с самого начала был прав.

Возможно, так и есть. Возможно, семена сомнения, заброшенные в душу Наследника Низала, никогда не прорастут. Возможно, ложь Верховного Равейна пустила в разуме Арина слишком глубокие корни, чтобы там могло расцвести что-то иное.

Что именно склоняет чашу весов, делая нас монстрами или людьми?

— Не попадайся на глаза, но проследи, чтобы он добрался до заставы целым и невиданным, — прошептала я Насибе. Изголодавшаяся и вечно суровая птица, кажется, прониклась к Арину симпатией. — Сбереги его.

Я взобралась на спину Игназ и перехватила ее за рога. И в последний раз взглянула на инжировый кулон, покоящийся в ложбинке на шее Арина.

Командующему Низала предстояло сделать выбор.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ. МАРЕК

Сотни новобранцев хлынули на территорию лагеря. Вокруг царила усталая тишина — утомленные люди спорили лишь о том, чьим комнатам первыми достанется очередь в бани. Мечтая наконец-то рухнуть в кровать и проспать всю ночь без перерыва, Марек открыл дверь своей комнаты и издал стон, способный заставить задрожать каждое окно в лагере Черного Дома. На краю его постели кто-то сидел. И этот кто-то замер, запустив руку наполовину в заначку Марека с фисташковой басбусой.