Впрочем, какое значение имеют детали, если ты можешь сбросить кожу между вздохами?

— Духат, — я крепче сжала рукоять кинжала. — Это ты сбежал из Изгиба Галима.

— Джасадка, — огрызнулся духат. — Полагаю, та самая джасадка, из-за которой все подняли такой шум.

— Ты сказал, что видел, как ушел мой спутник. Куда?

Духат пожал плечами и указал дальше вдоль береговой линии.

— Он рухнул в воду где-то там, потом долго ходил взад-вперед, выкрикивал какое-то имя и всматривался в волны. Я не понимал, что он ищет, пока тебя не вынесло на песок. Эссия, надо полагать? Бедняга довольно сильно ранен. Не представляю, как он выберется отсюда до того, как его найдет кто-то другой.

Узел в груди ослаб. Арин жив. Жив и достаточно силен, чтобы искать меня, а значит, травмы не помешают ему разорвать в клочья любую тварь в этом проклятом склепе, если она посмеет к нему сунуться.

— У меня здесь нет магии, — предупредила я. — Тебе нечем поживиться.

— О, тут ты ошибаешься, милая Эссия. Мираях не отбирает магию — он просто делает ее… — Духат склонял голову из стороны в сторону, словно подбирая слова. — Неэффективной.

Духат сделал шаг ко мне, его губы побелели и растянулись в жуткой усмешке.

— Я мог бы прямо сейчас в свое удовольствие высосать магию из твоих костей. Будет не так вкусно и сытно, но голод утолит. Но я предлагаю тебе честный бой. Я покажу тебе выход из Мираяха, а ты сразишься со мной вот этим, — он небрежно указал на кинжал, — вместо магии.

За какую дуру он меня держит? Духаты — знатные лжецы, зацикленные лишь на поиске следующей жертвы. Он будет лгать до последнего вздоха, если это даст ему хоть один шанс добраться до моей магии.

— Стоит нам покинуть Мираях, и ты сможешь трансформироваться. — Мои промокшие сапоги хлюпали, пока я отступала выше по берегу, держа кинжал наготове. — Последний из вас, кого я убила, превратился в гигантского трехглавого паука и пытался проткнуть меня лапой.

Духат следил за мной бесцветными глазами. Плохо ли, хорошо ли они маскировались под людей, духаты оставались древними и ужасающими хищниками. Они пожирали магию королей, лакомились целыми деревнями и школами. С тех пор как магия исчезла у всех, кроме джасадцев, духаты больше века жили на грани голодной смерти. Они сделают что угодно и скажут что угодно ради еды.

— Это отказ?

— Категорический.

— Жаль, — вздохнул духат. — Представь, какой вкусной могла бы оказаться твоя магия за пределами Мираяха.

Движение краем глаза привлекло мое внимание выше по пляжу, где каменистые песчаные склоны переходили в почву у кромки леса. Из-за деревьев стали выходить фигуры. Пять, десять, пятнадцать мужчин повалили наружу, точно мухи из гнилого фрукта. Рваная форма обтягивала их грузные тела. Солдатская форма, цвета Омала… но это не был стандартный омальский мундир. Мне ли не знать — я только что видела орду людей в такой одежде, въезжающих в Махаир.

Пустые взгляды сфокусировались на мне. Они двигались не торопясь, да и к чему спешка? Я оказалась зажата между ними, водой и духатом.

Зажата без магии.

Когда они подошли ближе, я оцепенела, разглядев три круга на воротниках этой странной, устаревшей формы.

Два круга сверху, один снизу, края перекрывают друг друга, образуя баранью голову. В месте соединения кругов отчетливо виднелись три горизонтальные точки.

Эта форма не просто вышла из моды. Ее не носили сотни лет.

— Бедные твари, — защелкал языком духат. — Они торчат в Мираяхе со времен Осады Шести Рассветов. Понятия не имеют, кто они и что с ними произошло.

Омальские солдаты, принявшие на себя основной удар наступательного заклинания Орбана… те самые, что из-за запрещенной военной тактики Орбана повернулись против своих братьев и начали жрать их заживо.

Упокой боги Авалин, что за магия правит этим миром? Насколько древние существа его населяют?

Я лихорадочно взвешивала варианты. Использовать кинжал, чтобы выкосить как можно больше омальских солдат, прежде чем они меня задавят, или швырнуть его в духата, лишившись единственного оружия ради призрачного шанса прикончить эту прилизанную жабу?

Нож рассек воздух и вонзился в плечо духата.

За всю жизнь я перепробовала много ролей, но мудрой меня точно назвать было нельзя.

Духат покачнулся. На его лице проступил оскал, и прежде чем я успела шевельнуться, омальские солдаты навалились на меня.

Я отчаянно билась, пока бесчисленные руки прижимали меня к земле, кусая и царапая любую конечность, до которой могла дотянуться. Я попыталась зачерпнуть песок, чтобы швырнуть в глаза опустившемуся надо мной духату, но какой-то солдат с силой вдавил колено в мое запястье, а предплечьем прижал горло.

Духат убрал прядь волос с моей щеки и намотал ее на палец.

— Не волнуйся. Боли ты не почувствуешь. К тому времени, как придет их черед доедать то, что от тебя останется, ты будешь мертва.