Второе — на моих руках и ногах с разных сторон спали еще пять девчонок.

Рядом со мной Люсинда сжимала меня в «медвежьих» объятиях.

С другой стороны Аран положила руку мне на голову, словно пытаясь утешить.

Джинкс растянулась посреди кровати прямо поверх Джесс, а Джала лежала рядом, переплетя свои руки с руками Джесс.

Я решила не задумываться о том, что у Джинкс были широко открыты глаза и она что-то тихо бормотала себе под нос.

Она была единственной, кто не спал.

Даже Фидео лежал на спине в её руках, тихонько похрапывая.

Я прищурилась и поняла, что мне не привиделось: на хорьке были накладные ресницы, а его темная шерстка сияла так, будто его искупали в блестках. Как мило.

Внезапно я вспомнила события прошлой ночи, и эмоции тяжелым грузом придавили мою грудь к кровати.

Мои мужчины.

Я сделала то, что должна была, но, черт возьми, это не значило, что мне не было больно.

Меня разыскивали за то, что я полукровка, а Дон пригрозил убить нас всех, если я осмелюсь связать себя с ними.

Он даже не знал о моем фейском происхождении и всё равно запретил это, потому что я была альфой.

Логически я была довольна своим решением, потому что оно обезопасило парней.

Нелогически — мне хотелось плакать, как младенцу, чтобы меня обняли и сказали, что всё будет хорошо.

Может, это и значит повзрослеть?

Признать, что всё не будет хорошо, даже если ты поступишь правильно. Что иногда ты не можешь делать то, что хочешь, а только то, что обязан.

Что иногда единственный человек, который может тебя спасти, — это ты сама.

А если не можешь спасти себя, то единственное, что остается, — спасти тех, кто тебе дорог. Я защитила парней, приняв единственное решение, которое любой из нас мог принять.

И как же они меня вознаградили?

Ашер послал меня к черту, Джакс отвернулся, Ксеркс издевательски посоветовал найти кого-нибудь, над кем я смогу доминировать, а Кобра разорвал связь с маленькой змейкой в моей плоти.

В тот момент, когда он оборвал связь, змейка закричала в моем разуме, словно она умирала.

Каким-то чудом она не исчезла совсем. Она стала светло-серой, больше не была угольно-черной и мрачной, но всё еще двигалась под моей кожей.

Это было странно, ведь если она была частью сознания Кобры, она не должна была существовать после того, как он удалил свою связь с ней.

Моя маленькая чудо-змейка.

Я потянулась и поцеловала её, она закружилась между моими пальцами, посылая мне образы утешения.

Боль в груди не проходила.

Кобра был во мне.

Мои эмоции метались между оправданным гневом и сокрушительным горем.

Середины не было.

Часть меня желала вернуться в прошлое и сказать парням, что я хочу, чтобы они были моими.

Было бы нетрудно поддаться желанию и умолять их принять меня, умолять сражаться против невозможного ради меня и защищать меня от ужасов жизни.

Но я росла не для того, чтобы пасовать в решающий момент.

Мне не нужен был мужчина, который будет сражаться за меня.

Я справлюсь сама.

Дон ясно выразился, и я была согласна с Джалой — всё случается по какой-то причине.

Реакция парней, когда я попросила их остаться просто друзьями, стала подтверждением того, что я приняла верное решение.

Они всё еще не уважали меня как личность.

Они лишь хотели обладать мною сексуально, отдавать приказы и обращаться со мной как с глупой принцессой, которую нужно спасать, а когда я отказала, они стали отвратительными.

Я усмехнулась, чувствуя, как вспыхивает возмущение.

Как они смеют так со мной обращаться, когда я поступилась собственными желаниями ради их безопасности и счастья?

— К черту мужиков. Надеюсь, я умру девственницей. Это им кое-что докажет, — я вскочила с кровати, не в силах больше ни секунды оставаться на месте и вариться в этом хаосе.

— Девственность — это лучшее. Убейте их всех, — пропела сонная Аран, похлопывая по подушке и обхватив локтем шею Джалы.

Прежде чем она успела задушить розововолосую девчонку, я ткнула Аран кулаком в живот и высвободила Джалу.

Обе всё еще спали, но Аран широко улыбнулась, словно ей нравилось пытаться кого-то убить в бессознательном состоянии.

Тогда, в королевстве оборотней, на обязательной терапии у Тети, я думала, что Аран драматизирует, когда говорит, что хочет убивать всех и всегда.

Теперь, узнав её лучше, я верила ей на все сто.

В прошлой жизни я объясняла ей, что оцепенение лишает меня чувств, а Аран говорила что-то о ярости, которая сжигает её заживо.

У меня мурашки пошли по коже.

Пока я думала о прошлом и о несчастьях, из которых состояла наша жизнь, в моей голове внезапно отчетливо прозвучал знакомый голос оцепенения.

Я — лед, он — пламя. Ты должна завершить это.

Моя кровь застыла.

Оцепенение не активировалось, но знакомый голос только что заговорил со мной.